Кикимора и другие (Сказки-притчи)
Шрифт:
А на день третий отец во сне пришел. Сел напротив и рассказывать начал.
У воина, в поединке Воеводой поверженного, жена с четырьмя детишками на руках осталася. Мал мала меньше.
Одолела дружина князева в битве народ лесной и данью тяжелой обложила.
Раньше древляне дружно жили. О семье погибшего всем миром заботились. Только теперь павших не счесть было, и каждый в первую голову о себе думал. Ежели с даньщиками вовремя не рассчитаться, то запросто и в рабство угодить можно.
Чрез полгода ребятенок меньшой от болезни помер. А еще год прошел, и мамка тягот жизни новой вынести не смогла.
Братья старшие сестренку к родственникам дальним пристроили и в леса дремучие подались. Вместе с другими от ока князева укрывались, латников да сборщиков дани по одиночке отлавливали.
Не раз град престольный дружину усмирительную присылал. Только где ж этих братьев лесных в чащобах дремучих сыщешь. Князь молодой буреломы даже поджечь велел, но сам от огня неуемного чуть-чуть не поджарился.
И больше в войне той необъявленной воинов русских полегло, чем в битве открытой.
Но и Воевода в ответ молчать не стал. О деревнях порубежных, древлянами сожженных, и о поселянах их, в полон угнанных, отцу рассказал.
— Что ж прикажешь, разбой этот простить? — вопрошает. — Народ родной без защиты оставить?
— Нельзя мечом добро от зла в душе человеческой отделить. — Отец на то отвечает. — У праведника тоже книга Черн-богова пустой не бывает. И нет смертного такого, Бел-бог которого стороной обошел. [141]
141
У праведника тоже книга Черн-богова пустой не бывает. И нет смертного такого, Бел-бог которого стороной обошел. О книге, в которую боги записывают добрые и недобрые дела людей — см. комментарий к главе третьей «Продолжение истории Соловья-Разбойника».
Гнев и ненависть твои справедливые в ответ тоже ненависть породили. И война каждая войну новую под сердцем носит. Нельзя мрак ночной темнотой осветить, и только свет прощения победить его может.
Хотел было Воевода опять возразить, да слова Горыныча вспомнил.
Представился случай тому с Ильей Муромским за сына своего поквитаться. В погоду жаркую скинул богатырь доспехи пудовые и голышом в речку прохладную сиганул. Но не заметил он, что Змей летучий поблизости воду из реки той же пил.
Собрался Горыныч вихрем на обидчика своего налететь да в воде студеной утопить. Только вспомнил вовремя, что матушка Яга ему сказывала.
— Не проходит бесследно кровь пролитая. И даже дух за смерть причиненную отвечать должен. Но не ведом час расплаты неминуемый. И узелок, на судьбе завязанный, недолей горькой детишкам перейти может.
Представил Горыныч, что вот так на деток его беззащитных набросится кто-то, и в лес потихоньку уполз. Меж дерев могучих от богатыря схоронился.
Как на третий день солнышко вечернее за деревьями спряталось, увидел Воевода себя в горнице лежащим. Духи домашние вкруг него хлопочут. Мазями травяными грудь натирают, водицей целебной тело смачивают.
Но очнулся в миг тот же воин от сна своего, и домовые для него сразу невидимыми сделались. Подивился он видениям чудным, на месяц, народившийся за окном, посмотрел и до утра успокоился.
А на день следующий сам из горницы к домочадцам вышел. Супругу с дочерью, как во времена старые, обнял крепко. А князю молодому сразу сказал, что службу ратную оставить он хочет.
Домочадцы решению его нарадоваться не могли. Устали они вестника горестного бояться, когда он ворогов вразумлять уходил. Только не догадывался никто, в чем причина решения Воеводы сокрыта была.
Но здесь другая сказка начинается.
А этой конец пришел.
Кто за зайцем Веселым по книге следовал, тому путь в главу последнюю — двадцать восьмую лежит.
А далее нас продолжение истории Змия Огненного дожидается.
Глава 26. ВЕЛЕС, ЗАДУМЧИВЫЙ И ЗМИЙ ОГНЕННЫЙ
Собрались как-то духи леса Заповедного вкруг избушки Бабы Яги и упрашивать её принялись. Продолжение истории Змия Огненного поведать.
Но Старая сказ свой издалека начала.
— Издревле повелось, Велес — бог, за порядком земным следящий, владения свои дозором обходит. Проверяет, усердно ли лешие о лесах заботятся, да водяные в чистоте ли озера с реками содержат. И облик он в странствиях этих любой принять может. Старца ли седовласого, зверя ли бегущего иль птицы летящей.
Горе тому, кто странника встретит неприветливо и трапезу разделить не предложит. [142] Недоля черная в гости к нему пожалует да так и останется навсегда. Хозяевам же гостеприимным Велес о нитях судьбы поведать может и будущее открыть. Только слова эти услышать и от других отделить уметь надобно.
142
Горе тому, кто странника встретит неприветливо и трапезу разделить не предложит. Боги и духи часто, приняв человеческий облик, путешествовали по земле. И не встретивших их ласково и не предложивших им кров, ждало суровое наказание.
В белорусском фольклоре сохранилась быличка. Постучался как-то ненастной ночью в дверь незнакомец. Впустили его, обогрели, угостили. А это Леший оказался. В знак благодарности разрешил он коров на своих лугах пасти, а если не впустили — погибла бы скотина.
Гость у древних народов считался вестником судьбы. Оттого и старались хозяева как можно лучше встретить его и даже одарить подарками, чтобы отвести от своего дома беду и гнев небес.
Посмотрела Яга на Лешего Тихона, Кота Баюна, на коленях ее примостившегося, погладила и дальше сказ повела.
Собрался как-то Велес леса дальние проведать, что у гор высоких лежат. Посмотреть, справно ли духи местные службу несут, да в источниках целебных заодно искупаться. И упросил его Змий Огненный с собой взять. Хоть и крепко зелье забвения память его держало, тянуло Огненного с небес спуститься да по земле цветущей погулять. [143]
143
Хоть и крепко зелье забвения память его держало, тянуло Огненного с небес спуститься да по земле цветущей погулять. Что за зелье такое, и почему Змия Огненного на землю тянуло, подробно в главе пятой сказывается.
Так и пошли они. Старец седовласый путь держит, на посох дубовый опирается. А за ним молодец в кольчуге с мечом булатным поспешает.
Любил Велес в странствиях своих деревом, одиноко стоящим, полюбоваться да о природе сущего про себя поразмышлять. Но быстро Змию в тишине идти наскучило, и подступился он к богу с расспросами.
— Вот, ежели у лешего с русалкой любовь великая случится, то на кого дети их похожи будут? И почему звери, птицам подобно, летать не могут?
Осерчал старец на попутчика болтливого и проучить малость решил.
Раздался вдруг треск кустов поломанных, и выполз из леса пред ними дракон свирепый. Землю когтями роет, дым из пасти валит — того и гляди, набросится. Не растерялся Огненный. Змеем летучим к облакам взмыл и на ворога с небес налетел. Пламенем жарким полыхнул и, Велеса прикрыв, на землю опустился. Глядит, исчез дракон, будто и не было. Одна трава выжженная у опушки дымится.
Велес Змия за храбрость похвалил и к проплешине обугленной направился. Стукнул посреди её посохом дубовым, и вмиг место то травой молодой заросло.