Чтение онлайн

Но под конец Странник листья дубовые в злато да серебро обращать начал и духам раздавать. Поначалу брали их с недоверием, но почудилось лешачихе одной, мол, настоящие они. Бросились тут без разбора охапками хватать, а маг не жадный попался, всех одаривал.

Всю ночь в лесу пир горой шел. Иные богатства такого за всю жизнь свою не видывали. Но только к утру злато и серебро с листочков дубовых исчезло куда-то. [154] И, сколько не скребли их иль в воде не отмачивали, возвращаться никак не желало.

Хотели духи Странника к ответу призвать, но исчез он из леса Заповедного и следы за собой замел.

Выяснилось вскоре, созерцатели — духи мирные. Все больше на дудочках деревянных играют да благовония из трав лесных делают.

Заглянул к ним Федор однажды. И даже с главным водяным в спор вступил. Пытался тот доказать, что духи время в созерцании природы проводить должны. Только кто ж работать тогда будет? Грязью по уши зарастем. Так и разошлись, каждый при мнении своем оставшись.

Только слова их, похоже, заразными оказалися, и часто теперь молодежь в одеяниях несуразных с колокольчиками по лесу бродила.

Размышления беса стук в дверь громкий прервал. Федор, как Лешего запыхавшегося увидел, сразу понял — беда приключилася.

Воры ночью волчат несмышленых, молоко у мамки сосущих, унесли. Федор сразу сообразил — детишек у волчицы неслышно отнять только черти способны, и к Омутнику с Лешим отправился. Только никак в толк взять не мог — зачем им сосунки малые понадобились.

Не видел Омутник зверят никаких, но для верности землянку проведать посоветовал. Вырыли ее проказники малолетние для игр и забав своих и часто в ней ото всех прятались.

Там пропажа и обнаружилась. Волчата малые мамку свою все никак найти не могли. В поисках молока ее по полу ползали и носами горячими в чертей тыкались. Тихон, не мешкая, на руки их подхватил и к логову волчицы отправился. А Федор тем временем допрос похитителям устроил.

Рассказали те, носами хлюпая, что после турнира рыцарского им тоже волков своих иметь захотелося. Вот и решили с малолеток начать, учить и воспитывать их собиралися.

Отругал Федор чертят как следует и на исправление к Омутнику отправил. А сам на болота дальние пошел.

Оказалось, нагадала дева ключевая Болотному местному, что владения его пересохнут обязательно. С тех пор тот места себе не находил. Колышками деревянными все берега утыкал и каждый час проверять бегал — вдруг вода отступать начала.

Первым делом выспросил Федор, что дева ему поведала. Рассказал горемычный, как карта с белкой лису накрыла, а рядом с волком белым десятка желудей легла.

— А после она и говорит, — чуть не плача продолжил, — болото твое летом до лужи малой скукожится.

Попросил Федор его обождать и к деве ключевой в гости отправился.

— Да, видно, сильно они поругаться успели, — подумал бес, табличку на двери домика ее разглядывая. «Здесь не знают, куда Болотный ушел», было на ней написано.

Но, похоже, дева по делам своим отлучилася, и никто на стук его не ответил.

Пришлось Федору самому духа расстроенного успокаивать. Мол, сердится дева на него, что после потопа великого источник сразу чистить не бросился. И если б не соловьята молодые, долго ей еще в грязи жить бы пришлось. [155]

Так что, не пересохнет болото у него. По крайней мере, летом этим уж точно.

Жена Лешего Тихона, что Школой лесной командовала, гостю долгожданному рада была. Духи лесные охотно теперь детишек в обученье отдавать начали. Вот и стало им тесно во владениях своих.

Пошли они хозяйство учебное осматривать и на поляне небольшой Пигу-художника встретили. Прислушался Федор, о чем тот детишкам толкует.

— Все в мире этом разумно устроено. Семь змиев разноцветных красками волшебными землю и небо одаривают и вещь каждую цветом наделяют.

Решил бес послушать немного и в сторонке присел.

Пига тем временем краски достал, и стали они всем миром решать, какую полоску на дощечке провести.

То земляничную нарисуют, то одуванчиковую. Темной черничной перемежат и опять малиновую положат.

А на другой дощечке лес на краю поляны рисовать начали.

Внизу самом светло-зеленую полоску провели, то трава под ногами была. И точки цветочков желтых на ней поставили. Следом чернику с земляникой перемешали и коричневую полоску нарисовали. То деревья были, над травой стоящие. Кроны их темно-зеленым обозначили, а поверх небо голубое и облака белесые добавили.

Как закончили, спрашивает учитель, какая картинка больше по нраву пришлась. Зашумели тут лешата с чертятами. Первая — одни кричат, другие — последняя. Успокоил их Пига и руки велел поднимать. И получалось в итоге, что лесные полоски больше духам маленьким понравились.

— Вот так бегаешь день целый, и ни травки зеленой под ногами, ни солнышка сияющего в небесах не замечаешь, — с горечью подумал Федор. — Может, и вправду странники говорят — природу созерцать хоть изредка надобно.

Но тут его жена Тихона подошла и дальше его повела.

В час назначенный собрались духи на диспут объявленный. От леса Заповедного Терентия, брата Федора, выставить порешили. Встал он по одну сторону поляны, благовониями заморскими благоухая. А напротив его сам Созерцатель главный расположился.

Первым Терентий о долге и обязанностях духов лесных рассуждать начал. Выслушал его водяной внимательно и в ответ говорит:

— Лешие и кикиморы — часть природы земной. И все им праматерь великая для жизни счастливой дала. А когда отдельно они мыслить себя начинают, то богатством да хоромами друг дружку мерить только и могут.

— В точку самую попал, — Федор подумал. — Дворцов вокруг понастроили. Совсем боровиков с моховиками на окраины выселили. Русалки с лешачихами у духов зажиточных детишек нянчат. Как же раньше-то места всем хватало?

Терентий, правоту свою доказывая, копытами топать принялся. А Созерцатель в ответ ему:

— Мир наш не для переделок сотворен, а для любования и постижения токмо.

Опять Федор задумался.

— В былые времена и напастей меньше было. Теперь, вон, черти мухоморами объедятся, десятком сцепятся и ну давай по округе вихрем кружить. [156] Сколько дерев повалят да домов у смертных разметут, пока их всем миром не одолеют.