Чтение онлайн

Вроде как собиралась наступать зима, и даже снежок немного припорошил улицы и дома, нарисовав приятную пряничную картинку – как в праздник. Первый снег всегда чист; его еще не успели затоптать и заплевать, думал я – странные мысли крутились в моей голове, словно не о чем. Словно не знали, по какому пути бежать дальше.

Строго говоря, мы выехали просто на прогулку, коих в нашей принцевой жизни должно было свершаться по десять штук на дню, и если б этого самозваного принца не оказалось на нашем пути, мы могли бы с чистой душой и спокойной совестью сделать круг почета по загаженным улицам города и вернуться в замок Давра, пить зеленый чай и коротать дневную пору на прохладной террасе…

Но самозванец был тут как тут. Он, его давешний спутник и еще некто, закутанный в жалкий балахон странствующего врача – а проще говоря, шарлатан, коих болталось по обнищавшему кненту немало, – стояли на обочине улицы, по которой мы с помпой проезжали. Поджидали.

А он серьезный парень, этот мошенник!

Народ радовался; вчера видимо, немало было прирезано дареных овечек и петухов, и рожи на улицах, такие бледные вчера, нынче казались круглее и краснее, а щеки залоснились. Может, от жирной наваристой похлебки, а может, от доброго винца, которого вчера тоже было выпито немало. А когда Черный, увидев самозванца, мотнул головой – мол, давай, поехали! – то народ и вовсе возликовал, ибо это жест показался им наивысшим проявлением демократии, а сам факт такого редкостного качества в принце, как «мужик сказал – мужик сделал», и вовсе привел зрителей в экстаз! Этак можно всякий раз вваливаться во дворец и клянчить для себя всяческий благ, думалось некоторым. Ох, не к добру Черный согласился на претензии нашего соотечественника – а кстати, он хорошо маскируется! Я вот до сих пор не заметил ни единой черты, которая бы выдала в нем самозванца!

Может, Черный ошибся?

Я еще раз пригляделся к самозванцу – не, вроде, настоящий. Даже грязь под ногтями есть. Одежда его, вчера показавшаяся мне весьма добротной, при дневном освещении оказалась весьма поношенной и чистой лишь относительно – много чище, например, чем у тех же крестьян, но много грязнее моей.

Не к чему подкопаться! Самозванец, судя по всему, был агентом весьма высокого ранга – если он действительно им был. Во-первых, его речь – нас с Черным сразу выделяли их толпы аборигенов, и до сих пор наш говор привлекает внимание, и люди гадают, из каких дальних стран мы прибыли – а может, мы и вправду потомки регейцев?!

Самозванец говорил чисто, с характерными для этой местности особенностями и оборотами речи.

Во-вторых – он даже походил на местных.

Что-то этакое было в нем особенное, местное. Не национальность – хотя это тоже; ну, он словно был кровь от крови и плоть от плоти этой земли. Он словно всю жизнь жил тут, впитывая обычаи и привычки. Увидел паука – скрестил пальцы, делая отрицающий беду знак. Услышал птичью трель – вон, сидит бормочет торопливо просьбу богам, чтоб послали удачи.

Я сам когда-то бормотал «божья коровка, полети на небко, принеси мне хлебка…», глядя на яркие глянцевые крылышки букашки, ползающей по моему пальцу.

Таким вещам невозможно научиться…

Я поморщился недовольно; вечно этот Черный все усложняет! Отчего не выяснил все сразу?! Зачем заигрывать с самозванцем, зачем соглашаться на его шантаж – я невольно поймал себя на том, что начал мыслить как человек, рожденный в этом мире, и мысли мои были прежестокие!

Покосившись на самозванца, я с недоброй усмешкой рисовал его себе где-нибудь в темном подземелье, за толстой решеткой… Это верно, мы не могли б отрубить ему голову или причинить какой-либо иной вред, но Черный вполне мог посадить его в темницу, и еды ему не давать, хе-хе… потом, за миску бобов, он сам бы снял свой пояс и все прочие защиты, если у него таковых оказалось бы много.

Я еще раз покосился на самозванца. Жаль, что сейчас не лето. Тогда, под предлогом искупаться, мы бы принудили его раздеться на берегу реки, и стащить тогда его пояс было бы делом техники. Даже если б эти двое остались его сторожить – не думаю, что они надолго составили бы конкуренцию Черному… гм! Одни проблемы!

Краб, так мне не понравившийся вчера, тоже ничем особенно от толпы не отличался. Человек среднего возраста, роста и телосложения. Весьма посредственный тип. Бегающие маленькие глазки, аккуратная черная бородка, пыльная грязная одежда, за которой давненько не ухаживала не женская рука, ни руки служек на постоялых дворах. Это весьма просто объяснялось – отсутствием денег, и персонаж этот абсолютно не походил на нашего соотечественника.

Третий… гм… что-то в нем этакое было, но на земляка нашего он тоже не походил.

У него было слишком гладкое лицо

Если, к примеру, у того же самозванца на носу вспухал прыщ, нормальное явление для его юношеского возраста, а краб был отмечен оспой – слегка, это даже не бросалось в глаза, так, немного точек на бледных тощих щеках, – то третий был настолько гладок лицом, словно никогда не ветер, ни зной не касались его кожи. Это был молодой человек, лет около двадцати пяти. У него были длинные черные гладкие волосы, зачесанные назад и сплетенные в косу, блестящие на солнце как зеркало. Его смуглое, почти бронзовое лицо было словно фарфоровое, с выписанными на нем черными соболиными бровями, ресницами и яркими кукольными синими глазами. Зубы его были здоровыми и белоснежными даже по меркам нашего с Черным мира, и когда он улыбался, девицы в радиусе трех метров от него падали в обморок. Словом, человек этот по здешним меркам был красив, как бог – и, наверное, зарабатывал он немало, так как сам являлся живой ходячей рекламой своему мастерству. Однако, одет он был в рубище, и на веревке, что заменяла ему пояс, болтались какие-то жалкие мутные стеклянные банки с заплесневелыми мазями внутри – думается мне, что он был изрядным плутом, нарочно прикидываясь нищим а меж тем, под коричневым балахоном у него наверняка поддета куртка, добротная и даже подбитая мехом, а в кармане был припрятан мешочек со звонкими монетами. В левом ухе у него красовалось старинное эшебское украшение – серьга из черненого серебра и прозрачной капелькой маленького камешка, сверкающего всеми цветами радуги – ого! И ест он не только сухой хлеб с засохшим сыром – в его плутоватых глазах я прочел, что странствующий врач о-очень любит свининку, и от барашка, запеченного на углях в остром соусе, он не откажется… Зачем он увязался за этим никчемным созданием? – спрашивали веселые глаза шарлатана. Да как же! Вся эта затея с Ариндами могла прийти только в очень глупую голову; а глупость всегда сопровождается смехом так что позабавимся от души! И шарлатан мне подмигнул.

И я рассмеялся.

Заснеженная дорога, чистая, как нетронутый лист бумаги, вела прочь из города, и я невольно оглянулся на ворота, из которых нас выпустила стража в новеньких стеганных куртках и блестящих на солнце касках, похожих на тазики. Наверное, я буду скучать по этому городу…

Дальше дорога наша протекала в полнейшем молчании.

Черный смотрел в даль, как и полагается народному герою, шарлатан, кажется, слегка задремал в седле – конек его был на редкость смирным и смышленым животным, и шел осторожно, тщательно выбирая куда ступить, чтобы лишний раз не встряхнуть хозяина. Краб с его беспокойными бегающими глазками тоже вперил взгляд в светлую даль, а самозванец…

Интересно, а на что польстился самозванец? Что ему нужно в замке этой ведьмы, или кто она там такая?

Черный велел мне бдеть – вот я сейчас и начну!

Из своей сумы, притороченной к седлу, я добыл Книгу Легенд о Мирных Королевствах – моего вечного спутника, – и с принялся искать хоть какое-либо упоминание о том месте, куда мы направлялись.

Информации оказалось много, но в основном это напоминало страшные сказки, которые рассказывают подвыпившие люди в трактирах, где собирается всякий сброд – и верят в это лишь серые необразованные люди. Таково мое личное мнение.

Вот что я там прочел: «Вечная ведьма Аринда, Древняя, как сам мир, всегда и вечно живущая, повелительница Дома в Темном Ущелье (какое потасканное название, хоть бы пооригинальнее что придумали!). Дом тот строили неизвестные мастера сотни лет; он вырублен из монолита скалы, и ведут в него три тысячи ступеней…»

Внизу располагалась картинка, красочно изображающая этот самый дом. Нарисованная самыми мрачными тонами, она была выписано с поразительным тщанием, а сам дом напоминал заброшенный город, погребенный под вековой пылью. Ступени, отчасти разрушенные, были похожи на мост через пропасть; их украшали статуи – жуткие и гадкие, если таковые существовали на самом деле, нечто среднее между монстром и освежеванным человеком. Над входом в город-дом, на каменной арке, порядком истертое временем, виднелось вырубленное из камня лицо. Над самим городом, довершая мрачную картину, носились стаи ворон или какой-то иной нечисти – с этим художник точно не определился.

От одного вида этого замечательного места у меня мурашки пошли по спине. Я передернул плечами и еще раз глянул на самозванца. Хотелось сохранить в память как можно точнее образ этого извращенца, желающего жить на кладбище.

Продолжив читать, я узнал об этом замечательном месте еще больше интересного.

«Ведьме прислуживали сплошь демоны Иги, пожиратели трупов (еще одна красочная картинка, изображающая двоих редкостных негодяев жуткой звероподобной наружности, тащащих в ночи свежевыкопанного мертвеца в саване). Они патрулировали ночью покинутый город, освещая его своими красными глазами, и горе тому, кто забредал в то место нечаянно!» – а, то есть , они и живыми не брезговали…