Чтение онлайн

Сначала он подумал, что это некая игрушка, может, принадлежащая ребенку того, кто пошел в это странное и страшное место. Но стоило ему коснуться лишь пальцем этой вещи, как руку его скрутила страшная судорога, и палец моментально высох и умер.

Вот оно то, что охраняла птица – и что убило всех этих людей!

Вору достаточно было отпущено на его веку ума, чтобы не прикасаться больше к этой вещи, и он ушел прочь от неё, убрался вон из города, набив полные карманы и плащ золотом.

Он рассказал эту историю людям – страшную правду о доме Аринды и о её главном сокровище, и сказал, что ни при каких обстоятельствах трогать эту вещь нельзя.

«Но если есть сторож, – сказал под конец своего повествования этот мудрый человек, – значит, есть и тот кто может это взять безо всякого вреда для себя. И он придет, рано или поздно. И бойтесь тогда его, люди!»

О-очень поучительно.

Вот, значит, как – тот, кто сможет её взять…

Неужели опять – Черный?!

Значит, самозванцу нужно, чтобы Черный её взял – и что тогда?

Он не понесет её туда, куда ему прикажут. Потому что ему дела нет до чьих-то амбиций и желаний. И еще – потому что его пытались надуть с этим домом Аринды. Если б к нему пришли и выложили все начистоту – помоги, брат! – он бы, может, и помог… но так дешево врать!

Интересно, а что за резон врать?

Да потому, что если Черный что-то возьмет в руки, то он это нипочем не отдаст.

Легче отнять у голодного тираннозавра добычу, чем у Черного то, что ему принадлежит.

Я глянул на Черного; он безмятежно высвистывал песенку, вертя головой по сторонам, и ехал себе дальше…

Стоп! А куда он ехал-то?! Откуда он знает, куда ехать?!

В миг мозг мой закипел.

Черный никогда не был там, и просто физически не мог знать, куда следует направляться.

А он куда-то ехал… и эта команда следовала за ним! Ни слова ему не говоря! Значит, ехал он правильно!

Я вовремя прикусил язык и не разорался на всю окрестность, что здесь что-то не так, хотя это чувство навалилось на меня и не давало покоя. Здесь затевалась какая-то странная, непонятная мне игра – и я боялся помешать тому хитроумному плану, что состряпал Черный.

====== 1. ТАЙНА ТАЙН. ======

Черный нас правильно привел, и скоро я увидел легендарный дом Аринды во всей его красе. Художник ни капли не соврал, рисуя ужасы в книжке – и даже стаи черных перепуганных чем-то птиц носились над мертвым городом, как и на рисунке.

И длинная лестница, уставленная каменными уродами, вела в город, неизвестно на чем крепясь.

– Ну что, еще не передумал идти туда? – спросил Черный, обернувшись к самозванцу.

Это были первые слова, которыми они обменялись за время всего путешествия.

Самозванец упрямо мотнул головой.

– Может, хоть скажешь, что тебя так привлекло в этом месте? – Черный кивнул на мрачный город. Я с интересом рассматривал руины – ибо теперь, при ближайшем рассмотрении, ясно было видно, что стены города давно обветшали и рухнули, дома, виднеющиеся из-за полуразрушенной арки, крошатся от времени, и все столь хрупко и непрочно, что рухнет при малейшем прикосновении. Вся картина в целом здорово напоминала ядерное пепелище. – Ради чего рискуешь жизнью?

Самозванец вызывающе посмотрел на Черного.

– А ты? – спросил он с ухмылкой. Черный покачал головой.

– Я – за честное имя свое, – серьезно ответил он. И ни слова больше.

Самозванец смолчал; думаю, он ожидал здесь и сейчас услышать то, что ему так не терпелось – то самое название глиняной игрушки. Он думал, что если подвести Черного к самому краю, то вскроет свои карты и ответит честно, и перестанет представляться дикарем-храбрецом…

Но этого не произошло.

Думаю, самозванец надеялся обрести в лице Черного союзника.

Но Черный не оправдал его надежд.

Интересно, отчего? Он обычно готов был помогать целому свету.

Отчего теперь вдруг затеял свою игру?

Не знаю…

Так или иначе, а мы спешились и начали разбирать свои вещи, готовясь налегке обследовать город.

Шарлатан, покуривая трубочку, гремел какими-то мазями в своих пузатых бутылках, краб, состроив серьезную мину, проверял арсенал – ого, да у него в самом деле целый арсенал с собой! И метательные ножи, которые он располагал по всему своему телу в специальные кожаные ножны, и пара крепких клинков – если он всем этим умеет пользоваться, он парень крутой. Черный, взяв одну лишь свою катану, усмехнулся но ничего не сказал.

Сам самозванец, как и полагается важному господину, в распоряжении которого есть отважный телохранитель и врач, ограничился тем, что прицепил к поясу свой меч.

Лошадей мы оставили на попечение наших с Черным слуг и ступили на мост.

Ступени, что вели наверх, были очень неудобные – узкие и порядком потертые временем. Такие только в кошмарном сне могут присниться – я даже вспомнил один из таких снов, когда срочно нужно наступить на эту ступеньку и удержаться, не свалиться вниз, а она словно тает под ногой, становится все уже и уже, и нога соскальзывает, не может зацепиться, с этой мокрой и скользкой, как сало, ступени…

Вот и здесь были такие. Приходилось подниматься боком, чтобы поминутно не оскальзываться, и у меня страшно кружилась голова – а еще страшнее хотелось упасть на карачки и ползти наверх на четвереньках. Наверное, это просто боязнь высоты, не знаю…

Вторая достопримечательность – это статуи, которые, при ближайшем рассмотрении оказались хорошо сохранившимися мумиями, живописно разложенными на этой лестнице – для оживления пейзажа, надо полагать.

Господи, как их было много!

И полуразложившиеся свежаки – видно, не перевелись в этих краях дураки, смельчаки и скупцы, – и высохшие скелеты в доспехах столетней давности, и совсем уж странные – одежды на них никакой не сохранилось, ни клочка, а тела были абсолютно целы и ровны, и даже не такие засушенные, как прочие. Жуть.

Встречались тут и каменные жаровни, изображающие мертвеца, с которого заживо содрали кожу. Пламя горело в голове; глаза с оплывающей разлагающей плотью, неровными кольцами окружающей глазницы и полуоткрытый покойницкий рот служили фонарями, и выглядело это… гм…

Очень скоро мы устали; подниматься туда было делом не из легких, да еще этот пейзаж…

Первым сдался самозванец; он упал на ступени рядом с выбеленным солнцем остовом. У него не осталось сил даже на то, чтобы оттолкнуть жуткого соседа. Здесь, наверху, дул нешуточный ветер, и он прятал окоченевшие руки в рукава. Черный, в своей меховой островерхой шапке, в развевающемся плаще, подбитом мехом, наверное не испытывал никаких неудобств от холода. Он обернулся на самозванца и с неудовольствием встал; он тоже устал, но отдыхать среди скелетов его не тянуло.

– Подожди, – просипел самозванец. – Я устал…

Краб, нагрузившийся железом по самую маковку – у него, кажется, даже из карманов торчало что-то железное и колючее, – согнулся в три погибели, тяжко дыша. Кажется, этот клоун нацепил еще и нагрудный панцирь… Я даже хохотнул представляя, как краб мужественно защищает самозванца, громыхая, как ведро с гайками.

Шарлатан тоже умаялся; он снял свой балахон внизу, чтобы длинные полы его не путались в ногах, и предстал перед нами в весьма добротной одежде, даже лучшего качества, чем у самозванца. К поясу шарлатана был привязан весьма увесистый кошель, туго набитый монетами, и трубка на цепочке, как у важного господина. Он уселся рядом с самозванцем, и тот, потрясенный, с удивлением разглядывал врача, которого подобрал где-нибудь на рынке – и тот непременно клянчил милостыню или что-то в этом роде.