Чтение онлайн

Кавказской наружности немолодой юноша подсел к Алине за столик, достал из кожаных доспехов бутылку молдавского коньяку.

– Саставьишь компанию, а? А то и вчера сидела адна, и пазавчера! Вроде и не страшненькая!

Алина смерила юношу взглядом, достала из лаковой коробочки дорогую сигарету (кавказец тут же подал огня).

– Составлю, - ответила, выпустив дым.
– Только не приставай, ладно?

– Что, неприятности?

– Ага, - кивнула Алина с повышенной серьезностью, выдающей издевку. Переживаю.

– Я вот тоже пережьиваю, - кивнул немолодой юноша и разлил коньяк по рюмкам.
– Будем здоровеньки. Или как там у вас говорится: здаравеньки булы?

Алина выпила, пристально-невидяще посмотрела на кавказца, который меж тем продолжал о чем-то болтать, и подумала:

"А что? взять и позвать! И - здаравеньки булы! Сколько можно спать в одиночку в холодной, широченной, где что вдоль, что поперек, кровати?! Он, в конце концов, сам виноват!" и тут же, до этого "сам виноват" додумав, расхохоталась вслух, ибо сам, как ни крути, означало Мазепу.

– Ти чего?
– приобиделся немолодой юноша.
– Я тыбе серьезные вещи рассказываю, а ти!

Хлопнула дверь, и Алина снова поймала себя на том, что обернулась, словно пятиклассница на первом свидании, но и это был не капитан: странного вида пожилой человек вошел в ресторан словно из американского боевика про сороковые годы: в длинном свободном светло-сером макинтоше, в серой же широкополой шляпе, надвинутой на глаза. Пожилой и по походке, и потому что за приподнятым воротником угадывалась седая бородка клинышком.

– Хиппует, - прокомментировал кавказец, отследив Алинин взгляд.

Странный человек пересек зал и скрылся за дверью служебного входа.

– Так явится, в конце концов, Мазепа или не явится никогда?!
– взбешенно сказала Алина вслух.

– Какой Мазепа?
– изумился кавказец.
– Гетман, что ли?

– Гетман-гетман, - согласилась Алина.

– Вот ти гаваришь: не приставай, - продолжил кавказец после довольно значительной паузы, во время которой безуспешно пытался осмыслить алинино восклицание по поводу легендарного гетмана, да так и бросил это занятие.
– А каково адинокому чилавеку в чужом городе. Ти падумала, а?

– Ты бы знал, каково адинокому человеку в своем городе!
– протянула-передразнила Алина.

– Понял, - сказал кавказец.
– С полнамека. Сплетен баишься. А ми как в детективе устроим! Штирлица видела? Вот, например, я сейчас за тибя расплачиваюсь и ухажу, а ти!

Дикий женский визг понесся откуда-то из служебных недр ресторанчика. На пороге внутренней двери появилась девица, одетая гуцулкою (ресторанная униформа), хватанула ртом воздуха и издала еще один визг.

– Там!
– показала, прокричавшись, куда-то за спину.
– Там!..

Алина вскочила первая, рванулась в подсобку, кавказец вслед. Вслед кавказцу - еще кто-то и еще!

В небольшом кабинете сидел за столом упакованный мужик с упавшей на грудь головою - вроде как спал. Только свежепобеленная стена за его спиною была в красных брызгах крови и желтых, жирных пятнышках мозга, разбросанных вокруг черной пулевой отметины. Алина присела на корточки, заглянула упакованному в лицо: посреди лба расположилась маленькая такая, изящная дырочка.

– Спокойно!
– нервно закричала Алина.
– Спокойно!
– и, заметив в толпе любопытных здоровенного местного бармена, приказала: - Быстро на вход! Никого не выпускать!

Бармен зачем-то послушался.

Алина же, миновав подсобку, бросилась к черному ходу.

Дверной проем зиял пустотою. Старинный проходной двор - несколькими арками.

– Ищи ветра в поле, - могла бы сказать Алина, если было б кому.

Она достала платочек, аккуратненько, чтоб не повредить возможные отпечатки, прикрыла дверь, сквозь платочек же задвинула и щеколду. Ясно было, что стрелял пожилой ковбой из вестерна, выстрелил и давным-давно, пока Алина разглядывала покойника, исчез, так что перекрывать выход нужды не было. Мегрэ бы во всяком случае не перекрыл.

В дверях кабинета все еще толпились.

– Трупов не видели? И не стыдно?
– укорила Алина и снова вспомнила капитана Мазепу: всего однажды наблюдала она его за работой, но подсознательно копировала (пародировала?), безусловно, именно его стиль. "Пиф-паф ой-ой-ой" оставалось только добавить.

Люди как-то неволею дали Алине дорогу, а на вопрос "милицию вызвали?" - дружно смолчали. И тут старалась не повредить пальчиков, Алина медленно, методично извлекла телефон из-под самого буквально трупа, набрала ноль-два.

– Дежурный?
– спросила.
– В "Трембите" убийство.

На том конце провода поинтересовались, кто говорит.

"А действительно, - подумала Алина, - кто она такая, чтобы чуть ли не расследование проводить? Беседа с полковником придала ей, что ли, значимости в собственных глазах? Юридическое студенчество? Ожидание капитана Мазепы?"

– Кто-кто!
– ответила раздраженно.
– Дед Пихто! Посетительница!
– и бросила трубку, вернулась в зал.

А там, на пороге, бармен уже отчитывался капитану Мазепе; черный лимузин поблескивал под фонарем за стеклянными дверными вставками.

– Здравствуйте, капитан, - подошла Алина (секунду назад принятое решение: доесть и домой, - как ветром сдуло).
– Узнаете?

– Узнаю, - ответил капитан и добавил не без злобы (обиды, быть может)?
– Горе перемогаете?

Алина вспыхнула, хотела было повернуться, уйти, забыть об этом самовлюбленном хаме, но самовлюбленный хам отнесся к ней вдруг с такой товарищеской простотою, что от алининой обиды как-то вдруг не осталось и следа:

– Пиф-паф ой-ой-ой, выходит?

– У-гу, - кивнула Алина и показала на подсобную дверку.

– Три дня не заглянешь - черт-те что начинается!
– покачал капитан головою и пошел через зал, Алина - за ним.

Пока капитан осматривал место происшествия - а делал он это недолго Алина из-за спины все тараторила про плащ, про бородку, про черный ход, про сохраненные ею отпечатки.

Взвыв сиреною, затормозила у ресторанчика оперативная "Волга", вошли хлопцы в штатском. Капитан кивнул на труп, снова сказал:

– Пиф-паф ой-ой-ой, - и пошел из кафе.

Алина, провожаемая тоскливым взглядом немолодого кожаного мальчика, пошла за Мазепою.