Чтение онлайн

– Давно женаты?
– осведомился капитан.

– А какое это, интересно, играет значение?
– непонятно на что обидевшись, взвилась Галя.

– Третий год, - буркнул хозяин, и стало окончательно ясно, что каждый из двадцати четырех с чем-то там этих месяцев обошелся ему недешево.

– Вдовец?

– Развелся.

– А родом-то вы откуда?
– поинтересовался вдруг капитан, оборотясь к хозяйке.

– С Винницы, - опешила та.
– А шо, нэможно?

– Можно, можно, - успокоил Мазепа и обратился к ментам.
– Ладно, хлопцы, пиф-паф ой-ой-ой, - продул воображаемый ствол от воображаемого порохового дыма.
– Вы тут занимайтесь. А мы с Алиной Евгеньевной пойдем. Вечером дома будете? Я загляну, o'key?

Хозяин кивнул.

– Пошли?
– и, взяв Алину под руку, капитан направился к лестнице.

– У тебя что, дела?

– Неотложные, - согласился он.
– Еду обедать с любимой женщиной капитана Мазепы.

– Обедать?
– удивилась Алина.
– Тебе что, не интересно? Или снова свои?

– На сей раз мне не интересно, - сказал капитан, - потому что все ясно.

– Поражаешь?

– Отнюдь, - сделал Богдан лягушачьи губы.
– Стиль работы.

– Ну, и что тебе ясно?

– Маленький секрет. Конан-Дойля читала? Надо тянуть интригу. Ты помнишь, чтобы Холмс хоть раз раскрыл свои секреты Ватсону прежде, чем довел дело до конца?

– А я у тебя, выходит, за Ватсона?

– За Конан-Дойля. Ну, расскажу я тебе - и читатели твои на двенадцатой странице помрут со скуки. Станешь преднамеренной убийцею с отягчающими обстоятельствами. Статья сто вторая, пункт "е". Ты этого хочешь?

– Положим, - согласилась Алина.

– Жесто-окая! А я отказываюсь быть в этом массовом убийстве соучастником!
– припечатал Мазепа страстно.

Алина пожала плечиками.

– А куда едем обедать? Тоже секрет?

– Отнюдь, - возразил капитан.
– В "Трембиту".

– В "Тремби-и-ту"?!

– А что? Кормят там вкусно. От потери, думаю, уже оклемались - не государственное же заведение: бабки надо строгать!

– Ненавижу, - выплеснула Алина скопившееся раздражение, - когда менты употребляют жаргон!

– А мне, - отпарировал Мазепа, - наоборот, дико нравится, когда журналистки употребляют слово "менты".

Кормили в "Трембите" точно: вкусно. После горячего, в ожидании десерта, Алина решила подкрасить губы. В зеркальце отразилось, что портьера, скрывающая служебный ход, дрогнула.

– Наблюдают, - шепнула Алина Богдану.

– Нехай, - ответил тот.

– А вдруг выстрелят?

– У меня хорошая реакция.

– А если - в меня?

– На фиг ты им нужна?!.

– А если?

– Заслоню своим телом, - произнес капитан торжественно.
– Как Александр Матросов - Родину. Как Набоков - Милюкова!

8. НАЗАД - НА МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

– Нашли?
– с агрессивной надеждою встретила капитана с Алиною давешняя потерпевшая.

– Какая вы, Галя, скорая!
– изумился капитан.
– У вас в Виннице все такие? Пиф-паф ой-ой-ой - и все, по-вашему? Так, Галя, только в кино бывает. Вы, кажется, забыли, в каком государстве живете.

– Хоть надежда-то есть?
– помрачнела хозяйка.

– Надежда, очаровательная Галочка! Ничего, что я вас так? Надежда всегда должна умирать последней. Супруг дома?

– Да вы заходьте!

– Летом, летом, - отмахнулся капитан.

– Так и так же ж лето ж!
– изумилась Галочка, но капитан уже кивал: выйдем, мол, - появившемуся в прихожей хозяину.

Тот кивнул в свою очередь - понимающе-согласительно - и принялся надевать башмаки.

– Куда это вы?
– встревожилась вдруг хозяйка.

– Подышать свежим воздухом, - ответил супруг с плохо скрытою ненавистью.

– Я с вами!
– Галочка решительно не собиралась спускать с мужа глаз.

– Обчистят, - сказал капитан очень серьезно.
– Шубы-то остались. Надо сторожить.

– Верно, - согласилась хозяйка, на мгновенье задумавшись.
– Верно. Сторожить - надо. Спасибо вам, - и временная дверь закрылась за нею.

– Детей нету?
– спросил капитан у хозяина, когда они втроем спускались по лестнице.

– Да если б дети!
– вздохнул тот.

– На развод уже подали?

– Нет, - ответил хозяин по инерции.
– Я ей еще и не говорил! А откуда в знаете?!
– встрепенулся вдруг весь.
– Я никому не говорил!

Они вышли на улицу, в сиреневых тонов вечер. Две дамы гуляли вдалеке со внушительными собачками - больше рядом не было никого.

– Я много чего знаю, - отозвался капитан и обнял Алину за плечи.
– Не первый год, слава Богу, на земле живу. В общем, так. Вора я, как вы понимаете, могу найти мгновенно. За руку, так сказать, схватить. И - все украденное. А могу, конечно, и не найти. Вы следите, следите за моей мыслью! Или найти, но не все. Часть. Наименее ценное. Где-нибудь, скажем! на вокзале! в камере хранения! автоматической! В ячейке, предположим, номер двести восемьдесят три. Она в закутке, практически всегда бывает свободна. А остальное! остальное спишем на первый же труп. Вот так. Пиф-паф ой-ой-ой!

– Да вы в своем уме?! За кого вы меня принимаете?!
– не вполне естественно возмутился несколько помертвевший хозяин.

– Ах, вы про Алину?!
– сказал капитан.
– Алину вы не бойтесь: я ее люблю. Новость несвежая, но вполне достоверная.

Хозяин помолчал. Собачки тявкнули друг на друга и принялись носиться по газону.

– Ну, и сколько я вам за это буду! должен?
– робко спросил хозяин.

– Даром, - ответил капитан.
– Это будет мой первый свадебный подарок невесте. Пойдешь за меня, Алина? А?

Та не то не понимала ничего, не то как-то не решалась понимать.

– Но ведь вы знаете! у меня!
– хозяин все косился опасливо на журналистку.
– Я ведь пятьдесят тысяч потеряю - не замечу!

– Знаю-знаю, - отозвался капитан.
– Догадываюсь. Только не надо. Запомнили? Двести восемьдесят три. Привет, - и, взяв Алину под руку, резко пошел к "Шевроле не Шевроле".

– Инсценировка, да?
– спросила Алина.
– Сам у себя украл?

– Видишь: и объяснять не пришлось, - развел рукам Мазепа.
– Взяла и догадалась. Умненькая потому что.

Капитан запустил двигатель, откинулся на сиденьи, сказал с какою-то вдруг тоской в голосе.

– Женился черт знает на ком! Она ведь все на раздел потребует. Глазенки-то видела как горят? Я тоже, знаешь, однажды! сдуру! на такой же! свиннице!

Ревность, что ли, в Алине взыграла:

– А меня зачем потащил? Поразить широтою души? Ну как стукну?

Капитан несколько мигов провел в мерзлой неподвижности, потом резко та даже отшатнулась - взял в ладони алинино лицо, заглянул в глаза в свете неблизкого фонаря.