Чтение онлайн

– Это было абсолютно невозможно. Во-первых, если Конни вобьет себе что-то в голову, переубедить ее очень сложно. Во-вторых, она была очень расстроена тем, что Моника огорчилась. И наконец, в-третьих, когда Моника высказалась, что, по ее мнению, мы не должны жениться, Конни хлопнула дверью.

Джейн широко распахнула глаза.

– Ты хочешь сказать, Конни ушла?

– Она вместе с Моникой опять отправилась к своим родителям в Сан-Хосе. Но мы так ничего и не решили окончательно.

– Ну слава Богу!
– Джейн облегченно вздохнула.
– Но ты действительно не должен был... Я хочу сказать, Монике ведь всего двенадцать, она была ошарашена, когда узнала, что ты ее отец. А главное - девочку угнетает мысль, что ей придется выбирать между вами.
– Гордон мрачно смотрел на нее.
– Мне действительно жаль, - сказала она после паузы.
– Конечно, слова сочувствия легко произносить, особенно когда ты сам - стороннее лицо...
– Джейн посмотрела на него и отпила из своего бокала. Она сейчас очень хорошо понимала его - чисто по-человечески.

– От всех этих рассуждений легче не становится...
– Он пожал плечами. И, видишь ли, случившееся ничего не меняет в отношении тебя.

– Я рада, - сказала она чуть слышно.

– Ты не знаешь, что я имею в виду.

– Что бы это ни было, мне нет места в вашей жизни, Гордон. Я полагала, что в прошлый раз мы во всем разобрались.

Гордон откинулся на спинку стула и некоторое время изучал янтарную жидкость в своем стакане.

– Ты имеешь в виду тот "прошлый раз", - он поднял на нее свои темные глаза, и в них была насмешка, - когда ты дала мне понять, что я тебе небезразличен?

Джейн подавилась глотком джина. Она поставила бокал и взглянула на Гордона чуть ли не со слезами на глазах.

– Я... Гордон, зачем...

– Джейн, Джейн, - укоризненно произнес он.
– Ну что с тобой такое? Ты ли это? Ты ли - та самая решительная журналистка, которая еще недавно говорила мне одну гадость за другой?

– Ладно, продолжай, - сказала она более спокойно.

– Ты также дала мне понять, - он легко улыбнулся, играя своим стаканом, - что я - неуверенный в себе человек, который боится, будто у него не получится заняться любовью с женщиной. Я правильно тебя понял?

– И что же?

– Просто хочу увериться, что мы выяснили этот вопрос. Или хотя бы, что ты выяснила его для себя.
– Она молчала. Ее преследовала мысль, что все, что она чувствует, отражается в ее глазах. Гордон допил пиво, аккуратно поставил стакан на стол, а затем продолжил: - А еще я хотел бы быть уверен, что теперь, когда я не могу жениться и жить с Конни Элисон, тебя не преследует мысль, что это ты, Джейн Милред, стала между нами.

– Ты шутишь, - нервно сказала Джейн.

– Я? Нисколько.
– Он поднял бровь и сухо прибавил: - Кто же шутит такими вещами?

– Но почему?

– Мы с ней не подходим друг другу.

– Вы прекрасно подходили друг другу два года, - заметила она.

– Это разные вещи.
– Гордон подозвал официанта.
– Не хочешь ли попробовать омара, Джейн, - предложил он, - или... как насчет устриц для начала?

– Ненавижу устриц, - прошипела Джейн, гневно глядя на обоих - на Гордона Стенли и ни в чем не повинного официанта, ошеломленного этой вспышкой ярости.

– Я... я могу предложить вам кальмаров, мэм, - пролепетал тот.

– Кальмары! Они безвкусные и вредны для желудка.

– Может, я привел тебя не в тот ресторан?
– предположил Гордон. Сколько можно строить из себя мегеру?
– Джейн вскинулась, резко повернувшись к нему, ее фиолетовые глаза метали молнии. Но прежде чем она успела раскрыть рот, он ухмыльнулся, и на его лице появилось выражение глубокого удовлетворения.
– Вот теперь это моя Джейн. Имеешь что-нибудь против "Морского салата"? Они здесь очень хорошо его готовят - с анчоусами, крабами и...

– Да, спасибо, это было бы чудесно. А на десерт я хочу "Джейн Дей".

Она закрыла меню и взяла свой бокал. Но в ее глазах все еще был гнев, и Джейн, отвернувшись, уставилась на реку за верандой ресторана.

– Из-за чего мы все время ругаемся?
– спросил Гордон довольно сердито. Он заказал устриц, омара и бутылку вина.

– Временами ты меня просто бесишь, - ответила она тем же тоном.

– Ах! Прошу прощения за то, что назвал тебя мегерой.

– Могу тебе посоветовать сначала думать и только потом говорить.

– Да, мэм. Простите, мэм, - пропел он.

– И не стоит паясничать.

– А что мне стоит делать?
– вопросил он насмешливо.

– Прекратить придуриваться и сказать, почему ты не женишься на Конни.

Гордон помолчал, пристально рассматривая ее, затем пожал плечами.

– Все очень просто. Я сведу ее с ума, а она - меня. Ты сама только что сказала мне, как хорошо я умею бесить людей.

– Но ты должен был понять это раньше, чем... чем...

– На самом-то деле - нет. Вернуться ко мне было глупостью со стороны Конни. Допускаю, что найдется человек, которому придется по душе такой образ жизни, с этой ее вечной бурной деятельностью и любовью ко всему миру. Вот только тем человеком буду не я.

– Человеком, - уточнила Джейн, - который станет Монике отчимом.

– Возможно.
– У него нервно дернулась щека.
– Но теперь я знаю себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что я превращу жизнь Конни в кошмар.

– Что для Моники необходимо, так это чтобы вы жили вместе - так же, как и раньше.

– Но мы не можем, - отозвался он.
– А Моника... мы не потеряем друг друга, даже если не сможем постоянно жить как одна семья.

– Она тоже это говорила, - пробормотала Джейн, однако немедленно добавила: - Но все равно ситуация выглядит так, как будто ты бросаешь ее.

– Ты думаешь, я этого не понимаю?
– Гордон посмотрел на нее взглядом, исполненным боли.
– Одно утешение: то время, пока мы жили вместе, было счастливым и мирным.

– Ладно, - сказала Джейн, - тебе решать, в конце концов. Я не могу указывать, хотя и не одобряю тебя.
– Она пожала плечами.

– Что, восстали твои пуританские инстинкты?
– спросил он цинично.

– Возможно.

– А как эти инстинкты повлияют на нас?

– На нас?
– Она заморгала.

Подошел официант и поставил на столик заказанные блюда.