Чтение онлайн

Он оглядел ее с головы до ног. Стояла теплая погода, и на ней была легкая юбка, розовая блузка с широким вырезом и короткими рукавами и сандалии; ее волосы были собраны в конский хвост. Он тоже был одет по-летнему - легкие брюки цвета хаки и светло-голубая рубашка. Джейн подумала, что он очень бледен.

– Кто еще мог распространяться об этом? Никто из моих друзей, могу вас уверить! И интересно мне, почему никто из них не попытался меня предупредить...
– Он оборвал себя, гневно глядя на нее.
– К тому же, вы исчезли вместе с ней вчера вечером.

Джейн вздрогнула. Она начала понимать.

– Вы... имеете в виду... Монику?

– Разумеется, я о Монике, - сказал он, повысив голос.
– Мне сказали, что вы заметили это, как только увидели нас рядом - ее и меня. А теперь об этом уже известно всему свету.

Джейн положила руки на спинку кресла, потому что - впервые за свою жизнь - почувствовала, что они дрожат.

– Вы считаете, будто это сделала я?
– спросила она едва слышно.

– Почему же иначе мне позвонил сегодня журналист из вашей проклятой газеты и спросил, не хочу ли я прокомментировать слух о том, что Моника моя дочь?

– Это не так...
– Она осеклась и начала снова: - Единственный человек, с кем я разговаривала об этом, была Бетси. Вчера вечером, когда та отвозила меня домой.

– Так вы утверждаете, что не заметили это тогда, когда увидели нас вместе?
– Он все еще был бледен, от гнева, осознала Джейн.

– Заметила!
– крикнула она.
– Но Бетси первая заговорила об этом, а вовсе не я! И о том, как слепы могут быть мужчины. Не поэтому ли вы так беситесь, Гордон? Вас выставили дураком, да? А вы теперь ищете крайнего, чтобы сорвать злость!

На миг Джейн показалось, что он ударит ее. Но Гордон, прислонив свою трость к спинке кресла, неожиданно шагнул к Джейн и сжал ее в объятиях.

– Я хотел сделать это с тех самых пор, когда впервые увидел тебя, пробормотал он и принялся целовать ее.

Джейн не ответила на поцелуй, но и не сопротивлялась. Она вдруг с удивлением отметила, что не пытается вырваться только из опасения, что какое-нибудь резкое ее движение заставит его потерять равновесие. Когда же он оторвался от нее, она проговорила:

– Если вы закончили, я думаю, вам пора идти.

Но Гордон и не подумал отпустить ее. Он прислонился спиной к стене, прижал Джейн к себе и проговорил с непередаваемым ехидством в голосе:

– Вот почему ты все еще девица, Джейн. Холодна, как лед.

– Нет.
– Она с трудом сдержала гнев.
– Вы что, действительно ожидали, что я поддамся на грубую силу и оскорбления? Вы рисковали, мистер Стенли. Это только из-за вашей больной спины я не стала использовать те методы, которые мои братья рекомендовали применять в подобных ситуациях.

Он рассмеялся.

– Какой-нибудь прием карате?
– предположил он.

– Гораздо грубее.

– Ах, как страшно, - сказал он насмешливо.

– Отпустите меня, - велела Джейн, - иначе...

– Что "иначе"? Моя спина такая же больная, как и две минуты назад. И мне будет нелегко снова встать на ноги, если я упаду, должен вас предупредить.

– Прекратите!
– потребовала Джейн. Сейчас она была, пожалуй, так же бледна, как и он сам.
– Вы вломились в мой дом и начали обвинять меня в ужасных вещах! Вы считаете, что имеете право целовать меня, когда вам взбредет в голову...

– Целовать тебя, даже когда ты во гневе, Джейн, - это неземное блаженство. Так же, как и обнимать. Так ты отрицаешь обвинение?

В глазах Гордона не было больше ни гнева, ни насмешки. Он смотрел на нее серьезно и изучающе. Джейн, однако, разозлилась еще больше.

– Черт возьми, - сказала она сквозь зубы, - что вы о себе возомнили? Я не собираюсь ни о чем с вами разговаривать в подобной ситуации, не собираюсь перед вами оправдываться и что-либо вам объяснять. Если вам что-то не нравится, вас здесь не задерживают, мистер Стенли.

– Ты дрожишь, - сказал он спокойно и провел рукой по ее спине, не давая ей, однако, никакой возможности вырваться.

– Да! От желания врезать вам по роже!

– А если я скажу, что прошу прощения?

– Попросите - и можете проваливать к дьяволу!

Он помолчал. Потом сказал едва слышно:

– Я уже все равно что в аду.
– И вновь поцеловал ее.

– Нет...
– запротестовала было Джейн, но Гордон не услышал.

Его губы скользнули по ее щеке, по подбородку и, наконец встретившись с ее губами, захватили их в плен - нежно и в то же время страстно. И у нее пропало желание сопротивляться. Злость прошла, канули в небытие раздражение и обида.

Джейн прильнула к его груди, покоряясь ему, позволяя делать все, что он хочет, - и чувствуя, как каждое движение его рук и губ наполняет ее неземным блаженством. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. В промежутке между поцелуями их взгляды встретились, и Джейн вдруг показалось, что мир исчез, что не осталось ничего, кроме этих бездонных темных глаз, и тонет, растворяется в них.

Ее тело с неожиданной готовностью отзывалось на его ласки. Руки, словно живя собственной жизнью, легли ему на плечи; грудь напряглась; она задрожала, изнывая от желания. Ее бросило в жар. Он целовал ее снова и снова, и она пылко отвечала ему. Волна наслаждения накрыла ее, подхватила, закружила. Джейн застонала в экстазе. Ей хотелось, чтобы все это длилось бесконечно.

Но вот они оторвались друг от друга. Он опустил руки, Джейн - на короткое, сладкое мгновение - положила голову ему на грудь, а потом отошла. Гордон опустился в кресло. Джейн, обняв себя за плечи, смотрела в окно.

– Прости, - сказал он наконец.
– За все. За то, что подозревал тебя. Я был просто потрясен, когда все это случилось.

– Могу себе представить. Должно быть, это был шок.

– Не только. Это было - как одна из головоломок Моники. Будто бы все никак не хочет складываться в единое целое, потому что не хватает какого-то кусочка, но какого именно? И вот теперь он нашелся.
– Гордон устало откинул голову на спинку кресла.
– Как мог я быть таким глупцом?

Джейн пожала плечами.