Чтение онлайн

– Так куда ты ходил?
– внезапно спросил Хейн. От того, что я поцеловал этого красивого полукровку, я сначала и не понял, о чём он говорит - всё вылетело из головы, кроме вкуса его губ. Потом я, наконец, понял и ответил:

– Хотел костёр развести, но тут ни одной палки нет.

– Так тепло же, - заметил юноша.

– А мне надо было чем-нибудь занять себя. Не хотел засыпать, Акира останется без присмотра.

– Иди спи, - минуту помолчав, сказал Хейн. Почти приказал.
– Я с ней посижу.

Сначала я хотел сказать, что я сильнее него, что не нуждаюсь в отдыхе. Что я сам прекрасно могу поухаживать за своей сестрой, и что она вряд ли захочет иметь дело с получеловеком, после того, как она всё время проводила с благороднорождённым себеподобным инкубом.

А потом подумал: какого чёрта?

– Накорми её, если найдёшь что-нибудь, что может гореть, разведи костёр, - распорядился я и отправился к тому месту, где ещё несколько минут назад лежал Хейн.

Мне снилась Акира. Я видел её в прекрасном золотом платье, что облегало её уже взрослую фигуру.

Она была так ослепительно прекрасна, что я сначала и не понял, что передо мной моя сестра, а не светлый эльф. Её снежно-белые волосы ниспадали почти до пят, она шла по ковру из осенних листьев, в руках большой букет полевых цветов. Это был какой-то лес, где все деревья осыпались, золотя воздух. Она шла мимо меня, но я не мог ни окликнуть её, ни протянуть к ней руки.

В волосы её были вплетены багряные кленовые листья. Она шла и улыбалась, но то была не просто улыбка, это было что-то, что дарует жизнь, возвращает к жизни спящих. Настолько была прекрасна моя Акира.

Я проследил то, куда она шла и с удивлением увидел, что она, юная, прекрасная и, несомненно, невинная, шла к зрелому мужчине, чьё лицо было подёрнуто первой паутиной ранних морщин. На висках его была седина, но она не скрывала цвета волос: серовато-чёрного.

Приглядевшись, я узнал в незнакомце Хейна. Но это был не юный, худощавый и пугливый получеловек, это был самый настоящий эльф в летах: на нём был длинный зелёный плащ, какие обычно носят чёрные эльфы, высокие сапоги, лук и колчан со стрелами. Настолько странным мне показался Хейн в обличие воина-эльфа, что я не смог даже подумать, что он делает в моём сне.

Тогда Акира побежала к нему, откинув букет так, что несколько маленьких цветков как живые прикрепились к её длинным волосам и сами собой вплелись в пряди. Девушка подбежала к Хейну, который тут же подхватил её на руки, закружил, смеясь вместе с ней. На лицах обоих было написано такое счастье, что я не мог описать его словами.

Потом они сплелись в страстном, неистовом поцелуе, будто были последними любовниками во Вселенной. Эта картина так поразила меня, что я даже во сне почувствовал, как сердце пропустило один удар. Акира выглядела такой влюблённой, такой бесконечно преданной, что в груди меня кольнуло от ревности. Хейн, нет, мужчина, потому что его никак нельзя было назвать именем худосочного юноши, всё целовал её лицо, руки, обнимал, будто они встретились после долгой разлуки...

Тогда Акира повернулась ко мне, одарила своей неповторимой ослепительной улыбкой, и произнесла ясным и красивым голосом:

– Киона.

Я рвал оковы сна, силясь ответить ей. Прекрасное лицо расплывалось перед глазами, золотой ковёр из листьев пропадал, сменяясь туманной дымкой, а золотые деревья растворялись в чёрной зелени. Я так страстно желал отозваться, что и не заметил, как глаза мои распахнулись, и я проснулся.

Было темно. Наверняка, ночь, но сон ушёл, я даже глаза сомкнуть не мог - настолько выспался.

Впервые в жизни я увидел такой яркий сон. Признаться, мне даже не хотелось возвращаться в реальность - настолько мне понравилось моё видение. Хотя скорее не сам сон, а его атмосфера, некое послевкусие, которое он оставил.

– Киона проснулся, - услышал я детский голосок Акиры и повернул голову. Я надеялся вновь увидеть ослепительную красавицу, но (к стыду моему - с разочарованием) заметил маленькую девочку, склонившуюся надо мной. Чтобы прогнать постыдное огорчение, я притянул девочку к себе, и она угнездилась у меня на груди. Она тихонько дышала и почти ничего не весила. Не знай я, что это Акира, подумал бы, что у меня в руках кукла.

Вдруг Акира произнесла серьёзным голоском:

– Ты не меня хочешь видеть сейчас.

Я был так поражён, что даже ответить не смог. Когда дар речи вернулся ко мне, я прошептал:

– Откуда ты знаешь?

Девочка смотрела мне прямо в глаза.

– Когда я перестану тебе сниться, тебе опять перестанет нравиться спать.

– Откуда ты знаешь?
– тупо повторил я. Акира нахмурилась, будто пыталась перевести особо сложную свою мысль в слова.

– Я слышу, как ты думаешь.

Я сразу понял то, о чём говорила малышка. Я привстал, поставил девочку рядом с собой и поглядел на неё.

– Мысли мои читаешь?

Акира немного испуганно кивнула, встревоженная моим резким суровым взглядом и тоном.

– И Хейна тоже, - тихо добавила она.

– Слышишь нас с Хейном, - пробормотал я, отводя взгляд. Самое неприятное было то, что я не знал, плохо это или хорошо, что способности Акиры начали развиваться с первой недели жизни. У меня не было совершенно никакого опыта в воспитании детей.

– Ну не то, чтобы слышу, - застенчиво сказала Акира.
– Я просто... понимаю. Я слушаю, но не словами, ну, в общем, так, - немного неуклюже закончила она.

Я ничего не понял, но кивнул ей, будто одобрял эту способность.

– Ясно, - только и ответил я.
– А где Хейн?

Акира была явно рада тому, что я сменил тему: глаза её потеплели, личико прямо расцвело. Но оно также быстро погасло, когда до неё дошёл смысл моего вопроса, а её разум отыскал на него ответ. И я догадался, почему Акире не хотелось отвечать.

– Он уснул?
– спросил я. Как я ни старался, ярость в голосе мне так и не удалось подавить. Акира почувствовала это и заговорила:

– Не ругай его! Он хороший! Добрый! Люблю Хейна!

У меня перед глазами невольно встала картина из моего сна: Акира, целующая Хейна.

– Хорошо, - скрепя сердце отозвался я, намереваясь при первой же возможности прибить Хейна к стволу какого-нибудь дерева. Как он, этот получеловек, мог оставить мою Акиру одну?! Чтобы успокоиться, я глубоко вздохнул, а потом спросил, стараясь не повышать голоса от ярости, переполнявшей меня: - А чем вы занимались, пока я спал?