Чтение онлайн

Хейн опустил волосы и немного отстранился от меня. Теперь нас разделяла пара метров, почему-то показавшаяся мне пропастью в те секунды. Я зарделся, но всё-таки постарался исправить ситуацию.

– Всё не так!
– попытался оправдаться я.
– Ты и правда очень красив! Это я говорю как посторонний наблюдатель, никак в тебе не заинтересованный!

Юноша с сомнением глядел мне в глаза, а я всей душой желал провалиться под землю. Конечно, этот умный мальчишка в считанные мгновения раскусит мой неумелый обман. Тогда я пойду в Айнон с Акирой один. От этой мысли стало немного холодно.

– Ладно, - к моему удивлению прошептал юноша.
– Поверю тебе на слово.

Можно ли привязаться к человеку за день? За один ничтожный день, который на фоне моей вечности (я всё же не терял надежды) покажется секундой? Для меня это было почти сумасшествием. Всегда мне казалось, что привязываться начинают после многих лет общения, тёплого и непринуждённого, но вот теперь я сам разрушил собственные стереотипы. Я чувствовал, что нуждаюсь в Хейне.

Акира у меня на руках тихонько зевнула и прикрыла глаза. Интересно, она понимала то, о чём мы тут с Хейном разговаривали?

– Всё, теперь молчим: Акира спать легла, - пробормотал я, прижимая к себе маленькое тельце. Девочка была горячей.

Хейн кивнул и поднялся.

– Пошли собирать вещи.

Это прозвучало как приказ, но я решил, что спорить совсем ни к чему: мысль здравая, тем более что именно этим мы и должны были заняться.

Оставив Акиру возле костра, чтобы она не замёрзла, мы решили первым делом исследовать ту часть дома, что оставалась нетронутой.

Мы выпотрошили все шкафы (Хейн всё время ворчал, что даже для богатых инкубов у нас слишком много тряпок и мебели), перевернули всё в кладовках, пока искали верёвку ("Не кладовая, а ущелье какое-то"...) , и наконец добрались до подвала, чтобы взять большие дорожные сумки и сложить в них всё. Дальше мы поиски продолжать не стали, потому что Хейн уверил меня: мы нашли всё то, что необходимо для нашего длительного путешествия.

Когда всё было уложено (а прошло почти пять часов), мы распределили то, сколько сумок понесёт каждый. Мне досталась одна, потому что я ещё должен был нести Акиру, а Хейн взял две. Я со смехом отметил, что юноша прогибается под их тяжестью, но ничего не сказал.

Получеловек объявил, что нам пора уходить, когда солнце встало над горизонтом. Я с ужасом понял, что весь солнечный день придётся провести под палящими лучами, что наверняка изжарят меня до мяса. Но я не стал говорить об этом Хейну: пусть думает, что всё идёт идеально. Хотя, похоже, юноша и сам храбрился, когда говорил, что ему не нужно было спать ночью. Якобы он должен был помочь собрать вещи. Теперь же он еле на ногах держался, а едва выдавалась свободная минутка, сразу закрывал глаза и дремал. Первым моим побуждением было остаться здесь ещё на денёк, дать Хейну выспаться. Но потом я понял одну простую вещь: чем дольше мы откладывает отбытие, тем всё труднее мне чувствовать приближение часа расставания с родными местами. Потому легче было быть жестоким. Самому мне спать не хотелось совсем. У инкубов по-другому устроен мозг - почти как у дельфинов: оба полушария работают поочерёдно, заменяя друг друга. Так что на сон нам нужно не более двух часов в несколько дней. Очень удобно.

Мы двинулись в путь через поля, рассчитывая достичь леса к утру следующего дня. Длинная зелёная полоска деревьев была почти незаметна, и я был уверен, что Хейн сам не очень верит в то, что мы успеем добраться туда за день.

Через лес ему хотелось идти не больше меня, это можно было понять по его немного обречённому взгляду, какой он бросал в сторону зелени, лежавшей за полями. Но иного пути не было: лес выходил к небольшому поселению, а оттуда уже можно было добраться в Айнон.

Акира спала первые пять часов нашего путешествия. Мы пересекли незначительную часть безграничного океана изумрудно-зелёной травы, изредка останавливаясь, чтобы утолить жажду. Хейн всё время молчал, а я берёг силы, потому вокруг нас был слышен только шальной ветер. Мои волосы мягко шуршали, развеваясь под его дуновениями, и походили на длинный белый плащ. Но даже это не спасало меня от жгучей боли на обнажённых плечах, руках, шее и лице. Солнце всё-таки решило убить меня. Сначала я не обращал внимания на жжение кожи, но вскоре оно распространилось по всем открытым участкам тела, и жар стал просто невыносимым. Но я сжал зубы, чтобы ни единый звук не сорвался с моих губ. Хейн же, напротив, шёл рядом и наслаждался солнечными лучами, подставляя им лицо. Его прекрасные зелёные глаза светились радостью, и мне оставалось лишь удивляться, как такое жизнерадостное существо могло желать себе скорой смерти.

Едва проснувшись, моя сестра всем своим видом говорила о том, что ей пора завтракать. Хейн хохотал над её маленькими надутыми губками и сердитым взглядом. Я тоже не удержался от улыбки, но то была больше вымученная гримаса, потому что к тому моменту тело стало болеть, как рана. Хейн заметил то, что мои движения были немного скованными (я старался не задевать горящую кожу даже собственными руками) и спросил в чём дело. Я лишь отмахнулся от него, чувствуя, что лицо тоже начинает болеть.

Травы вокруг шумели, перекатываясь волнами под порывами тёплого летнего ветра. Мы были почти в самом центре этого океана зелени: сзади остался огромный сад с мёртвыми деревьями моего отца, слева и справа были сосновые леса, обычные человеческие леса. Впереди виднелись голубоватые гряды скал со снежными шапками и тонкая полоска могучего и древнего леса, который нам предстояло пересечь. Над нашими головами распростёрлось широкое и необъятное синее небо, отражавшееся в глазах Акиры, что непрерывно на него смотрела.

Дети бессмертных существ почти невосприимчивы к прохладе, а сейчас тем более была середина лета, жарко. Потому я решил, что тряпки Акиры ей больше не нужны. Во время короткого привала нашёл в одной из сумок большой кусок марли (зачем Хейн его взял мне так понятно и не стало), разорвал его пополам. Из одного куска я сделал Акире нечто наподобие маленьких шортиков, а из другого - лёгкую курточку, сделав крошечные прорези для крохотных ручек.

Хейн был в восторге. Тогда молчание стало уже тягостным, и мы начали трещать без умолку. Конечно, разговаривали мы только на эльфийском, как всегда. Это странно делало наше общение сложнее: ни я, ни он не говорили на родном языке другого, потому приходилось пользоваться посредственным - эльфийским.

Акира опять съела огромное количество хлеба и мяса, Хейн тоже решил перекусить, раз уж мы сделали довольно-таки большой привал. На удивление Хейна, Акира уже могла прекрасно сидеть самостоятельно и держала головку. Я ничуть не удивился, потому что знал: бессмертные дети очень быстро развиваются. Девочки особенно. Как бы это ни было парадоксально, детство у вечных существ пролетало куда быстрее, чем у людей. Лично я уже в семь лет выглядел примерно на все шестнадцать.

Но в ещё больший шок получеловека повергло то, что после обеда Акира встала и сама пошла в сторону леса, не дожидаясь, пока мы соберём остатки еды.

– Ей же всего два дня, - в ужасе шептал молодой человек, качая головой. Я пожимал плечами: для меня в поведении девочки не было ничего странного.

Чтобы сильно не тормозить нашу процессию, я взял Акиру на руки. Девочка радостно хохотала, когда из травы перед нами взлетала птица или когда Хейн начинал петь какую-нибудь человеческую песню. Теперь мне пришла пора удивляться: Хейн пел так, будто всю жизнь провёл в какой-нибудь консерватории.

Когда солнце начало клониться к западу, Хейн вдруг начал отставать от меня, а потом и вовсе упал.

Я не задумываясь сбросил с плеча сумку, опустил Акиру в траву рядом с ней и подбежал к юноше.

– Хейн!
– я потряс его за тонкие плечи. Было видно, каких трудов стоит парню хотя бы открывать глаза.
– Хейн, ты меня слышишь?

Он медленно перевёл взгляд на меня, а потом, будто спохватившись, резко вскочил, но тут же зашатался и едва опять не упал. Но я вовремя поддержал его.

– Может, стоит устроить ещё один привал, и ты поспишь?
– скрепя сердце предложил я. Мне страшно не хотелось задерживаться. Всё-таки мы не можем провести в пути больше двух дней.

– Нет-нет, не стоит, - слабо отозвался юноша, держась за мою руку. Его лицо было даже бледнее обычного. Золотистые отблески заката играли на его щеках.

Я чувствовал, что солнечный жар постепенно ослабевает, но в том месте, где ладонь Хейна соприкасалась с моей рукой, кожа нестерпимо болела, будто он раздирал старый шрам. Я сжал зубы, чтобы не проронить ни звука.

– Стоит, - настоял я. Я, может, и решил придерживаться жёсткой тактики, но всё же я не был настолько кошмарным тираном, чтобы позволить другу умереть у меня на глазах. Я взвалил Хейна на плечо, не обращая внимания на его слабые восклицания и тяжесть сумок, что висели на его плечах. Я пронёс его к своей сумке и Акире, что с любопытством поглядывала на нас.