Чтение онлайн

Акира улыбнулась, поняв, что ей больше не грозит неприятный допрос, и пустилась в длинное повествование о том, как Хейн и она пошли в лес за сучьями для костра, нашли грибы, ягоды, но костёр так и не развели. Всё это она обильно приправляла собственными впечатлениями от леса, "высоких палок" - как она называла деревья, красивых перьев и "прутика с пушком". Когда я спросил, что такое этот "прутик", Акира сказала, что сама не знает, но Хейн взял его себе "поиграться".

Мне стало интересно, что же такое нашли они во время своей прогулки, что Хейн решил сам рассмотреть находку.

– Акира, погоди секунду. Я пойду погляжу, что это за прутик, - сказал я. Сестра кивнула и унеслась к полю, где из травы выпорхнула какая-то птица.

Я встал и пошёл в сторону леса, куда указала мне Акира. Хейна было легко найти: он оставлял за собой глубокие следы в хвое. Но на этот раз меня удивило то, какими длинными были эти следы, будто юноша не шёл, а полз на коленях. Я ускорил шаг.

Следы уводили дальше в лес - туда, где мрак от деревьев был почти непроглядным. Я остановился около ещё одного большого следа Хейна и оглянулся на смеющуюся Акиру. Поразмыслив, я пришёл к заключению, что девочке ничего не грозит: на этой поляне мы одни. Я решил, что лучше поторопиться, и побежал по следам получеловека.

Через несколько метров я резко затормозил. В следе, на который я смотрел, была кровь.

– Хейн!
– позвал я, чувствуя, как тревога затопляет меня. Ответом мне была гнетущая тишина древнего, как мир, леса.
– Хейн!

Где-то несколько метров к северу послышался хруст сломанной ветки. Я помчался туда, не успев подумать, что вдруг это окажется вовсе не Хейн. Я оказался на небольшой поляне, покрытой зелёной травой, несмотря на то, что вокруг росли одни сосны, и их хвоя должна была бы засыпать всё.

Посреди поляны лежал Хейн. Он не шевелился, а правое плечо его было залито алой кровью, волосы растрепались и рассыпались вокруг бледного лица, на котором застыло выражение муки. Руки его были раскинуты, в левой - что-то длинное и тонкое... с синим оперением на одном конце.

Стрела. "Прутик с пушком", будь он неладен.

Наконечник покрывала корка крови. Я догадался, что Хейн сам вытащил её из плеча. Стрела была переломлена, и мне пришло в голову, что именно этот хруст я слышал.

Я подбежал к юноше, упал на колени рядом с ним и прижал его холодное тело к себе. Его голова безвольно откинулась, что привело меня в ужас. Я с остервенением выхватил из неподвижной руки получеловека стрелу и отшвырнул её подальше. Мои руки крепче обхватили юношу, а в голове промелькнула кошмарная мысль: обнимаю его, как в последний раз.

Тогда Хейн чертыхнулся в моих руках и с губ его сорвалось:

– Киона.

Я немедленно посмотрел ему в лицо.

– Что случилось?

Юноша тяжело дышал, а когда он заговорил снова, губы его покрыли маленькие капельки крови. Стрела пробила лёгкое.

– Не знаю. Кто-то... за нами следил. Я и не заметил, что кто-то крался сзади... их было несколько. Мне показалось...

Предложение потонуло в приступе кашля, и тогда кровь тоненькой струйкой прошлась по щеке получеловека.

– Там, похоже, были одни женщины... много женщин... я не знаю...

Я видел, как сложно и больно было ему говорить, потому положил ладонь ему на лоб, а потом стёр кровь с лица и сказал:

– Молчи, Хейн. Тебе нужно помолчать. Всё будет хорошо. Просто сейчас молчи.

Юноша замолчал. Я прижал его к себе ещё крепче, будто опасался, что он может покинуть меня, если я отпущу его. Увы, мои объятия были бессильны в те мгновения: нечто сильнее моей привязанности, даже любви, что-то сильнее ревности и страхов забирало Хейна. Я чувствовал, что он холодеет...

Когда маленькое тело получеловека обмякло в моих руках, я не на шутку перепугался. Я вгляделся в лицо друга. Теперь оно не выражало прежней муки, на нём было отражено спокойствие. Это поселило во мне какую-то свирепую жалость к юноше. Но вместе с жалостью пришёл и ужас: юноша перестал дышать.

– Хейн!
– воскликнул я, легонько тряся его за плечи.

Когда я понял, что трачу драгоценное время, подхватил Хейна на руки и помчался к нашей поляне. Всё во мне кричало от тревоги и за получеловека, и за Акиру, которая осталась одна. Я бежал вдвое быстрее, подгоняемый страхом. Но то был другой страх: я ощущал на себе невидимые взгляды, мне казалось, что лес был полон не той благословенной тишины, что царила здесь всё время до этого. Откуда-то доносился прозрачный, едва уловимый смех среди деревьев. Я то и дело нервно оглядывался, пока не заметил, что справа от меня кто-то пробежал.

Едва ли бы кто-нибудь хотел меня убить, а вместе с тем и Хейна. Иначе я бы уже давно лежал, истекая кровью. Только эти мысли ещё поддерживали во мне дух и силы продолжать движение. Увы, не на одних помыслах основывалось всё моё мужество, потому, когда что-то проскочило совсем близко от меня, я в ужасе отшатнулся, и Хейн почти выскользнул у меня из рук.

Я замер, но через секунду мне на грудь обрушилось что-то тяжёлое и сильное. Я даже не заметил, как оказался на земле, придавленный телом Хейна. На груди у меня красовалось нечто очень похожее на плоский, но большой камень, который не давал мне пошевелиться. Я лежал, задыхаясь и не в силах вдохнуть полной грудью. Надо мной зеленели верхушки деревьев, ветер гулял среди них.

– Хейн, - позвал я, надеясь, что тот очнулся от сильной встряски и отзовётся. Но юноша лежал, не шевелясь, а его тёплая кровь заливала мне ноги.

Тогда что-то с силой потянуло меня за волосы. Вершины деревьев понеслись перед моими глазами, из чего я вынес, что тащат меня с большой скоростью. Я вскрикнул от боли, и всё прекратилось, пред глазами замерли те же чёрные деревья. В тот момент я с облегчением втянул в себя воздух: камень с глухим стуком упал с моей груди на крючковатые корни гигантских елей. Я попытался перекатиться на бок, чтобы встать и забрать Хейна, а потом унестись на поляну. Но надо мной нависло что-то очень яркое. Как я через мгновение понял, это была фиолетовая дымка... В грудь мне упёрлось что-то тупое, доставлявшее мне довольно ощутимую боль.

Я моргнул несколько раз, пытаясь отогнать от себя цветное наваждение (признаться, мне хотелось, чтобы оно осталось со мной, потому что в этом лесу всё было настолько тёмным и неярким, что мне становилось страшно). Но оно не только не пропало, но и сделалось в несколько раз чётче, и я с удивлением отметил, что передо мной не просто фиолетовая пелена, а лицо в обрамлении ярких волос.

И не просто лицо, а неземное видение, слишком прекрасное, чтобы быть правдой.

Надо мной нависла девушка непередаваемо красивой наружности. У неё были длинные фиолетовые волосы, похожие на волны океана во время шторма, тёмно-синие глаза, каких я ещё ни разу не видел, что не передавали ровно никаких эмоций, будто я смотрел на зеркало. В них я видел только собственное лицо: не испуганное, но заинтригованное и даже заинтересованное.