Чтение онлайн

Вряд ли кому надо доказывать то, что изучение китайского литературного наследия невозможно без основательного обследования так называемых классических, или канонических, книг ( цзин). Они лежали в основе всякого образования на протяжении столетий как в самом Китае, так и в Японии, и в Корее, и во Вьетнаме, и в других государствах, усвоивших китайскую культуру: царствах Ляо, Цзинь, Си-Ся и т.п. [196] В настоящее время, если канонические книги и перестали быть основой образованности, то все же их там продолжают изучать в высшей школе.

Среди же этих китайских классических книг главное место занимала "Книга перемен" ("И цзин", или "Чжоу и"). Мы можем назвать ее первой книгой в китайской библиотеке [197] . Можно себе представить на основании этих вводных замечаний, сколь необходимо для синологии изучение этого памятника древнекитайской литературы.

Однако насколько это изучение необходимо, настолько оно и трудно. Так, один из ранних переводчиков "Книги перемен", Дж.Легг, вспоминал: "Я написал перевод "И цзина", заключающий в себе и Текст, и Приложения, в 1854 и 1855 гг.; и я должен признать, что, когда рукопись была закончена, я знал очень мало о размахе и методе этой книги" [198] . Заметим, что Дж.Легг был не первым европейским исследователем этой "таинственной классической книги". Правда, и его продолжатели, хотя и были, так сказать, смелее в своих гипотезах (я имею в виду прежде всего фантастичнейшего среди китаеведов Терьена де Лакупри), но не обладали достаточной смелостью, чтобы столь же чистосердечно, как Легг, с первых же строк признаться в своем непонимании. Конечно, первым исследователям было особенно трудно понять наш памятник, ибо они не располагали еще той оборудованной справочниками и позже появившимися исследованиями, статьями, китаеведной лабораторией, которой обладает китаевед в наше время. Однако даже теперь, несмотря на эту лабораторию, работу во многом приходится начинать сначала, ибо справочники и многие специальные работы еще далеки от совершенства.

Возьмем для примера один из самых распространенных китайских словарей-справочников, призванных давать наиболее общие сведения, – словарь "Цы юань" [199] . О "Чжоу и" мы читаем в нем следующее: ""Чжоу и" – название книги. Сочинена Вэнь-ваном, Чжоу-гуном и Конфуцием. Исходя из восьми триграмм, которые были начертаны Фу-си, [они], наложив их друг на друга, создали 64 гексаграммы и 384 черты. Когда при Цинях сжигали книги (213 г. до н.э. – А.К.), "Чжоу и" уцелела как гадательная книга. Поэтому среди всех классических книг она наиболее полна и хороша. Среди говорящих о "Чжоу и" одни считают, что такое название указывает на всеобъемлющий и универсальный характер системы этой книги (игра на одном из значений слова чжоу– "целый", "круг". – Ю.Щ.); другие полагают, что "Чжоу" идет от названия местности к югу от горы Ци, упоминаемой в строфе "Чжоуские равнины тучны-тучны" (см. "Ши цзин", "Да я", I, 3, 3. – Ю.Щ.) [200] , чтобы отличить [эту книгу] от "Иньской и". Комментарий Чжэн Сюаня теперь уже утрачен. При [династии] Вэй был комментарий Ван Би. Танский Кун Ин-да составил к нему субкомментарий; это ныне называемый "Чжу шу бэнь". Во [время династии] Тан был сборный комментарий Ли Дин-цзо. При Сунах появились "И чжуань" Чэн-цзы и "Бэнь и" Чжу-цзы". Вот все сведения о "Чжоу и", которые можно почерпнуть из словаря "Цы юань"! Такие же сведения содержатся и в других справочниках общего характера. Во всех них повторяется легенда, что "Книга перемен" написана Вэнь-наном, Чжоу-гуном и Конфуцием, хотя авторство Конфуция поставлено под сомнение в самом Китае уже около тысячи лет тому назад.

На Востоке борются две школы понимания и изучения "Книги перемен": одна, основанная на традиции, и другая, работающая на основе критической филологии. Эта борьба насчитывает около тысячелетия, причем и в новейшее время традиция еще прочно удерживалась в работах многих современных ученых в Китае, Японии и в странах Запада.

На основании доступных нам источников [201] можно полагать, что первые сведения о "Книге перемен" в Европе появились в предисловии книги, вышедшей в Париже в 1681 г.: "Confuzius Sinarum philosophus, seu scientia Sinensis latine exposita studio et opera Patrum Societatis Jesu iussu Ludovici Magni e bibliotheca regia in lucem produit P.Couplet". Только в 1736 г. был сделан первый перевод "Книги перемен" на латынь иезуитским миссионером Регисом (J.B.Regis), который в свою очередь базировался на более ранних, но не датированных работах миссионеров: переводчика Жозефа де Майя (Josephus de Mailla) и интерпретатора Петра дю Тартра (Petrus du Tartre). Перевод был сделан при помощи маньчжурской версии "Книги перемен", и работа Региса свелась лишь к пополнению своими замечаниями труда его предшественников [202] .

Еще до появления перевода "Книги перемен" отрывочные сведения о ней возбуждали к себе интерес в Европе. Так, в 1753 г. вышла книга Хаупта об "И цзине" [203] .

Достойно внимания, что в этой книге указывается Лейбниц как исследователь "Книги перемен", создавший свою теорию ее интерпретации. Этот вопрос сжато и хорошо изложен в рецензии Хауэра, указанной выше, и нам остается лишь напомнить то, что он пишет: "Из этой книги мы узнаем, что не кто-нибудь, а сам Лейбниц в Германии впервые занялся "И цзином". Он нашел в начертаниях царя [Фу-си. – Ю.Щ.] арифметическую dyadicam, или счисление двумя числами, и в соответствии с этим вся книга была им объяснена так, что можно мыслить разумное в связи с [ее] линиями и начертаниями. Он не замедлил также довести до сведения китайцев свое новое объяснение. В конце концов он написал миссионеру П.Буре (P.Bouret), который тогда находился в Китае, и хотя нам известно, что данный патер оценил это объяснение и выразил свое удовлетворение им в своем ответном письме к г. барону фон Лейбницу, но все же мы не знаем, как восприняли ученые китайцы это открытие [204] ". Хаупт рассматривает гипотезу Лейбница в §28-41 своего сочинения и переходит далее к двум другим рассуждениям, которые были опубликованы в 1745 г. Некий Ф.А.Книттель заявил, что "царь Фу-си предложил в своей книге только арифметические отношения, разность которых половина" (§42-46), а некий Иоганн Генрих Газенбальд (J.H.Hasenbald) утверждал, что этот царь посредством искусства сочетаний хотел вывести все возможные виды умозаключений. По этой новой гипотезе так называемая "Книга перемен" должна быть главой из "Логики" царя Фу-си, остальная часть которой, по-видимому, утрачена (§47-51). Иоганн Томас Хаупт сам был совершенно хитроумным (ist ganz schlau gewesen). Он опровергает своих предшественников и провозглашает в §52 свое решение загадки: "В чем же содержание книги "Ye-kim"? Я отвечаю: [205] "Es enth"alt dasselbe nichts anderes als alle Facta eines Cubocubus, oder mich nach der Art der Arabischen Mathematiklehrer auszudr"ucken, eines Zensicubus, dessen Wurzel aus zwei Teilen bestehet (radicis binomiae) und worin die Cubicubi der Teile und alle Facta desselben je zwei und zwei dergestalt gegen einander geordnet sind, dass die Helfte der Factorum des einen Facti mit der Helfte der Factorum des andern dem ersten gegen"uberstehenden Facti den "ubrigen Helften der Factorum in beiden Factis einander gleich ist". И таким образом, продолжает автор, – так называемая книга "Ye-kim" является подлинным остатком от счисления, изобретенного царем Фу-си".

Для каждого, кто знаком с первоисточником, с развитием интерпретации этого памятника в Китае, совершенно очевидна вся искусственность приведенных выше взглядов первых европейских исследователей данного памятника. Вряд ли можно оспаривать легендарность личности Фу-си, которого эти исследователи принимали на веру. Но, если проблема "авторства" Фу-си отпадает сама собой, то теория о логическом и математическом значении "Книги перемен" требует некоторых рассуждений для того, чтобы быть окончательно отвергнутой. Разберем сначала мнение о ней как о логическом трактате.

Каждому, кто основательно знаком с историей китайской философии, известно, что древние философы не оставили после себя трактатов по логике. Известно, что формальная логика, изложенная систематически, появилась в Китае только с распространением буддизма – в переводах индийских логических трактатов. Правда, в новейшее время как в Китае (Лян Ци-чао), так и в Европе (Масперо) делались попытки усмотреть трактат по логике в главах "Мо цзин" и "Мо цзин шо" из книги Мо-цзы [206] . Однако эти попытки основываются на восстановленномтексте, в котором предполагаемые лакуны заполнены таким количеством реконструированных фраз, что подлинность текста становится по меньшей мере сомнительной. Допустим даже, что Мо-цзы – логик. Но не характерно ли то, что его школа при его учениках еще, по-видимому, конкурировала со школами конфуцианцев и даосов, в следующих же поколениях не нашла продолжателей, несмотря на то, что и конфуцианство и даосизм развивались дальше на протяжении ряда столетий и представлены в самых разнообразных течениях? Буддийской логике, как известно, не пришлось конкурировать с "логикой Мо-цзы". Как же, учитывая это, можно утверждать, что логика была разработана уже во времена легендарного Фу-си [207] ?

206

Лян Ци-чао. Мо-цзы сюэ ань (Научный отчет о "Мо-цзы"). Шанхай, 1921; он же. Цзы Мо-цзы сюэ шо (Изъяснение учения Учителя Мо-цзы). Тайбэй, 1956; Maspero H. Notes sur la logique de Mo-tseu et de son 'ecole. – T’oung Pao. Vol.25. Leiden, 1928, с 1–64. Позиция А.Масперо (1883–1945) выражена Ю.К.Щуцким неточно, что, видимо, было вызвано самим названием, но не содержанием работы выдающегося французского синолога, который, употребляя термин "логика Мо-цзы", вместе с тем, как и его немецкий коллега А.Форке, считал таковую в большей степени эристикой, или диалектикой в этимологическом смысле, ибо, по его

словам, "школа Мо-цзы (и это весьма справедливо признал г. Форке), желавшая только создать хороший практический учебник для обучения искусству спора, не стремилась к выработке теории всех умственных операций" (Maspero H. Notes sur la logique, с. 31). См. также: Титаренко М.Л. Древнекитайский философ Мо Ди, его школа и учение. М., 1985; Graham А.С. Later Mohist Logic, Ethics and Science. Hong Kong – London, 1978.

О философе, ученом и общественном деятеле Лян Ци-чао (

, 1883–1929) подробно см.: Борах Л. И. Общественная мысль Китая и социализм (начало XX века). М., 1984. См, также фрагменты его произведений в русском переводе в кн.: Избранные произведения китайских мыслителей нового времени. М., 1961, с. 135–169. – А.К.

207

Книга "Мо-цзы", о которой здесь говорит автор, обычной традицией возводится к Мо Ди, одному из мыслителей древнего Китая, и считается либо его произведением либо во всяком случае изложением его учения. О самом Мо Ди достоверных сведений очень мало, и время его жизни определяют приблизительно: 478–397 гг. В некоторых разделах этой книги (

– главы 40–45) содержатся элементы логики и диалектики (в древнегреческом понимании этого слова, т.е. как искусства рассуждать). Исследователи находят, что своеобразные определения, даваемые в этих разделах, соответствуют таким понятиям европейской логики, как суждение, понятие, умозаключение, причем различаются суждения утвердительные, отрицательные и гипотетические; понятия – общие и частные; в умозаключениях различаются посылки и вывод; подмечено наличие среднего термина, усматриваются модусы и фигуры. Разумеется, известный нам текст неоднороден и по времени сложения отдельных своих частей, и по самому происхождению этих частей, но остается несомненным, что и то, что может считаться позднейшими добавлениями, все же относится к древности. Изучением этих разделов "Мо-цзы" с точки зрения именно логики с полным основанием занимался ряд ученых-синологов в Китае и в Японии (Коянаги Сикитаро). – Н.К.

Приблизительно теми же аргументами отводится и математическая интерпретация "Книги перемен", хотя она исходит от такого крупного мыслителя, как Лейбниц. Но дело в том, что те сложные математические представления, о которых говорят сторонники математической интерпретации, не могли иметь места в Китае в эпоху создания данного памятника, т.е. в VIII-VII вв. до н.э. Импонировать эта теория все же может, потому что: 1) зачатки теории чисел и примитивные наблюдения над равенством различных слагаемых (так называемые магические квадраты) издавна связывались легендой с мифом о происхождении "Книги перемен"; 2) в одной из комментаторских школ, развивавших сентенции "Си цы чжуани" о гадании, была разработана кабалистика чисел и, наконец, 3) в 64 гексаграммах, которые представляют собою фигуры, составленные из целых или прерванных черт, расположенных шестью слоями, нельзя не заметить математический ряд перестановок из двух элементов по шести. Однако и эти основания для математической интерпретации неубедительны. Первые два из них отпадают как основанные не на историческом документе, а на легенде и апокрифах, третье же – в силу того, что математические закономерности могут быть усмотрены и в таких явлениях мира, которые не имеют прямого отношения к математике, хотя и могут изучаться математическими методами. Подчиняться законам математики и создать чисто математический трактат – вещи разные. Поэтому если мы и признаем, что в гексаграммах "Книги перемен" действует математическая закономерность числа перестановок из двух элементов по шести, то мы категорически отрицаем, что в этой закономерности сокрыта суть нашего памятника или что она является забытым (?) содержанием его. Всем этим теориям, правда, нельзя отказать в остроумии, но они основаны на поверхностном знакомстве с памятником.

Для полноты картины этого периода изучения "Книги перемен" в Европе необходимо еще упомянуть только Шумахера, о котором А.Форке пишет всего несколько строк: "Nach I.P.Schumacher (Wolfenb"uttel, 1763) enth"alt das Yiking eine Geschichte der Chinesen, eine Ansicht, welcher auch der P.Regis, der erste "Ubersetzer zuzuneigen scheint". К этим словам А.Форке делает примечание: "Allerdings enthalten die Hexagramme 11, 54, 62, 63 einige historische Notizen, die sich auf die Jahre 1191 und 1320 v. Chr. beziehen (Edkins) aber von da bis zu einer Geschichte ist doch noch ein weiter Schritt" [208] . Конечно, упоминание имени исторического лица или географического пункта еще не делает "Книгу перемен" историографией, но не следует забывать, что во второй части "Си цы чжуани" развернута целая "история культуры" древнего Китая. Она безусловно могла послужить материалом для мнения о том, что "Книга перемен" – исторический памятник [209] . Мы можем, конечно, поставить под большое сомнение документальную ценность материалов "Си цы чжуани", однако надо признать, что эта часть написана настолько хорошим и остроумным языком, что безусловно может импонировать. Его влиянию поддались, например, известный японский философ XVII в. Кумадзава Бандзан [210] и, почти через три столетия, немецкий ученый Рихард Вильгельм, лучший из европейцев переводчик "Книги перемен" [211] . Отчасти так же поступает и китайский специалист Юй Юн-лян, о взглядах которого мы скажем далее. Можно, конечно, оспаривать понимание данного места второй части "Си цы чжуани" Вильгельмом, но подробно этого вопроса мы коснемся ниже. Здесь достаточно упомянуть, что мнение Шумахера основано не на четырех местах (гекс. №11, 54, 62, 63. – А.К.) [212] и в тексте "Книги перемен", а главным образом на целом пассаже "Си цы чжуани". Поэтому мы не можем согласиться и с этой теорией, ибо она основана на некритическом смешении основного текста и комментария, каковым является "Си цы чжуань". Кроме того, эта точка зрения допускает использование материала легенд в качестве исторического документа.

208

См.: Forke A. Geschichte der alten chinesischen Philosophic Hamburg, 1927, с 11. Форке имеет здесь в виду работу: Edkins J. The Yi King with Notes on the 64 Kwa – China Review. 1883–1884, vol.XII.

209

Можно указать, что это приложение к "Книге перемен" и в Китае иногда рассматривалось как исторический документ. Так, например, начало "Ши цзи" построено и на материалах "Си цы чжуани".

210

1927. Издание снабжено указателем, где под экиможно найти все соответствующие места.

211

См:.Wilhelm R. Geschichte der chinesischen Kultur. M"unchen, 1928.

212

Кстати сказать, подлинность этих мест спорна, как на это уже не раз указывала китайская и японская критическая литература (Ван Ин-линь, Найт'oТорадзир'o. Об этом будет сказано ниже.

Никакого значения не имеет философско-этическая спекуляция, основанная на неправильном понимании текста, которую построил Пипер (O.G.Piper) [213] в 1849 г.

Этими именами ограничивается первый период изучения "Книги перемен" в Европе, занимающий более 150 лет и характеризуемый недостаточным знанием текста и построением разнообразных фантастических теорий. В настоящее время все эти работы утратили научное значение и могут упоминаться лишь в связи с историей изучения книги в Европе.

Второй период характеризуется появлением полных переводов памятника. На сравнительно небольшом отрезке времени (двадцать один год) выходят пять переводов его [214] . О качестве их будет сказано ниже, здесь же мы разберем взгляды переводчиков нашего памятника на проблемы, связанные с ним. А т.к. и другие китаеведы, не давшие своих переводов памятника, но высказывавшие о нем свои мнения, основывались на этих переводах (отчасти же и на оригинале), то здесь уместно рассмотреть и их мнения.