Чтение онлайн

Она кивнула, и в голосе ее послышалась нотка вызова, когда она сказала:

— Я послала самые современные мушкеты и пистолеты Обществу Быков в коробках, адресованных Каю, — затем она неуверенно добавила. — Мне не хотелось, чтобы ты был замешан в чем-либо, что не имеет к тебе отношения. Я подумала, что не следует американцу оказаться посредине ссоры между англичанами и китайцами. Вот почему я умышленно ни слова не сказала тебе об оружии, которое отправляю Каю и Ло Фану.

— Понимаю.

— И еще, — гордо добавила она, — на это я потратила свои собственные деньги, из тех, что мой отец дал мне перед отплытием из Кантона.

Джонатан очень осторожно подыскивал слова ответа.

— Я очень благодарен тебе за твою осмотрительность. Но позволь внести ясность: дела моей жены — мои дела. Отныне и впредь на всех наших клиперах, которые отправляются в Вампу, я буду выделять гораздо больше места. Я сам буду покупать оружие. Тебе нет нужды вести дела с Флетчером, и мы будем пользоваться моими деньгами на его покупку, потому что мои деньги — это деньги моей жены.

Лайцзе-лу почувствовала бесконечное облегчение и сказала сама себе, что следовало знать, что он поступит именно так, как поступил.

В последующие недели газеты Соединенных Штатов запестрели заметками о нарастающем кризисе на Дальнем Востоке, и многие редакторы рассуждали на тему, будет ли Америка втянута в конфликт. Затем совершенно неожиданно Джонатана пригласили в Вашингтон на встречу с президентом. Он не потратил много времени, отправившись в Балтимор на одном из клиперов, а затем на лошади в столицу страны. Всего лишь через пять суток после получения послания, Джонатан явился в особняк президента, который все чаще стали именовать Белым Домом, потому что после войны 1812 года его выкрасили в белый цвет, чтобы скрыть ужасные отметины на стенах, оставшиеся после того как британские экспедиционные силы пытались сжечь здание.

Президент Мартин Ван Бурен, получивший прозвище «Маленький волшебник» за свою хитрость и ловкость политика в последний год своего первого срока исполнял обязанности главы исполнительной власти. Понимая, что приобретение территории Орегона превратит Соединенные Штаты в Тихоокеанскую державу, Ван Бурен, не теряя времени, пытался узнать как можно больше о положении на Востоке.

— Признателен вам за сотрудничество, мистер Рейкхелл. — Сказал он, когда Джонатана провели в просто обставленную комнату, в которой прежде работал Эндрю Джэксон. — Мне сообщили, что вы знаете о Китае больше кого бы то ни было в стране, и мне нужен ваш совет.

— Я не специалист в политике, мистер президент, — ответил Джонатан, — но с удовольствием сделаю все, что в моих силах.

— Верно ли, что основным вопросом в разногласиях между Британией и Китаем стала контрабанда опиума?

— По существу да, сэр. Император усиленно старается пресечь проникновение опиума в страну. Однако Британская Ост-Индская компания и ряд других более мелких торговцев зарабатывают такие баснословные барыши, что игнорируют этот запрет. Они чувствуют себя свободными творить все, что им заблагорассудится, потому что в Англии нет закона, который бы запрещал покупку опиума в Индии и продажу его с огромной выгодой китайским контрабандистам, которые выкладывают за него серебро.

— Невероятно.

— Возможно, но и мы не без греха, мистер президент. В Соединенных Штатах также нет закона относительно опиума, поэтому некоторые из наших поставщиков скупают наркотик в Нидерландской Ост-Индии и везде, где только могут, и следуют примеру англичан.

Мартин Ван Бурен задумчиво поднял брови.

— Понимаю. Это все объясняет. Вряд ли можно сказать, что мы переживаем пору лучших отношений с Великобританией. Они оспаривают наши претензии на территорию Орегона, даже несмотря на то, что мы основываем там поселение, они также поддерживают мексиканцев в их пограничном споре с Техасом, несмотря на то, что мы совершенно однозначно заявили им, что Республика Техас населена практически одними американцами, и в ближайшем будущем мы надеемся включить ее в наше содружество. Как бы там ни было, но лорд Мелборн просит нас оказать ему активную поддержку в его споре с императором Китая.

— Есть еще один аспект, требующий внимательного рассмотрения, мистер президент, — сказал Джонатан. — За опиумной торговлей скрывается желание Великобритании, которое американские торговцы вне всякого сомнения разделяют, расширить торговлю с Китаем. Как вы, вне всякого сомнения, знаете, для нас открыт только единственный порт в Кантоне. Китай все еще продолжает оставаться закрытой страной, и объем его торговли с внешним миром крайне незначителен. Большая часть товарооборота сконцентрирована в руках моего тестя. Ни одному иностранному кораблю не разрешено заходить ни в один из портов Китая, кроме Кантона. Уверен, что англичане, используя опиум в качестве предлога, надеются силой заставить Китай открыть свои другие порты для торговли, сделать то, что пойдет на пользу и нашим торговцам. Включая и мою собственную компанию, — чистосердечно добавил он.

— Значит вы советуете нам принять в этом споре сторону британцев? — спросил президент.

— Ничего подобного, сэр! — последовал немедленный ответ. — Торговля опиумом — отвратительное и грязное дело! По моему мнению, только нация, лишенная совести, может воспользоваться силой оружия, чтобы заставить отсталую страну открыть для нас свои двери. И компания «Рейкхелл и Бойнтон» откажется участвовать в такого рода национальной политике.

— В наши политические планы не входит война с китайцами по этому поводу, мистер Рейкхелл, — сказал Ван Бурен. — Я располагаю единодушной поддержкой моего кабинета, а также лидеров обеих соперничающих партий в конгрессе. Я хотел поговорить с вами, чтобы убедиться самому, что мы не занимаем неправильной позиции.

Джонатан чуть заметно улыбнулся.

— Я бы пошел еще дальше, сэр, вплоть до того, чтобы порекомендовать вам поддержать китайскую сторону. Моя жена — подруга влиятельной сестры императора, и, уверен, мы смогли бы завоевать расположение и дружбу самого императора. Получилась бы неплохая политика, а также этический жест, поскольку так можно было бы обеспечить особые торговые концессии.

Президент покачал головой.

— Не получится, мистер Рейкхелл. Наши отношения с британцами, прими мы сторону нации, которую они рассматривают как своего потенциального противника, еще более обострились бы. По тому, как развивается ситуация сейчас, нам повезет, если удастся избежать еще одной войны с ними. К тому же наш народ слишком мало знает о Китае, и, следовательно, практически не будет поддержки, если мы встанем на сторону императора. Боюсь, что с началом войны, исходя из наших национальных интересов, нам придется занять строго нейтральную позицию.

Джонатан был разочарован, но понимал, что президент Ван Бурен прав. Его возможности были ограничены.

Вскоре после возвращения из Вашингтона Джонатан получил письмо от Чарльза Бойнтона, в котором тот в деталях описал свою встречу с лордом Мелборном.

«Думаю, нет надежды, что конфликт с Китаем будет разрешен в ближайшее время, — писал Чарльз. — Англичане уже направили экспедиционные части на север, а Лин Цзи-сюй не намерен сдавать своих позиций».

Это мнение совпадало с точкой зрения, высказанной в другом письме, написанном несколькими неделями раньше Сун Чжао дочери и зятю.

«Когда вы отплыли из Кантона, я не предполагал, что ситуация может еще более осложниться, — писал он. — Но тем не менее она продолжает ухудшаться. Поговаривают, что капитан Эллиот рано или поздно предпримет атаку на Кантон, а на факториях уже имели место кровавые столкновения».

В тот же вечер за ужином Лайцзе-лу открыто выразила свое беспокойство.

— Как бы мне хотелось убедить отца покинуть Китай на время, пока не урегулируется кризис!

— Полностью с тобой согласна, — сказала Сара. — Я тоже ужасно переживаю за него. Но его преданность императору Даогуану настолько велика, что даже понимая, что эта война ничего не даст, вероятность его согласия оставить Китай крайне ничтожна.