Чтение онлайн

Такое противостояние является физической формой выражения процесса взаимного исключения цивилизаций. Не испытывая желания углубляться в детали цивилизационной истории Китая, можно лишь отметить наличие научных работ, фиксирующих поразительное сходство культуры древней Мезоамерики и американских индейцев с ключевыми аспектами культуры Китая, а также наличие работ китайских исследователей о китайских первооткрывателях Америки, чтобы понять масштаб китайской воли к цивилизационному доминированию, которое простирается как минимум на Тихоокеанское кольцо.

Таким образом, совокупность китайских этносов безоговорочно противопоставляет себя всему остальному миру как центр — периферии. Следствием этой первой базовой аксиомы является процесс взаимоисключения, которым сопровождается процесс отношений с иными крупными общностями. Взаимоисключение может носить характер самоизоляции или агрессивного инкорпорирования иных общностей в тело «Центрального государства» с последующей потерей их идентичности.

Процесс инкорпорирования инородных общностей, однако, не настолько однозначен и имеет зачастую обратный эффект. Яркими примерами подобной негативной практики являются маньчжуры и японцы, внешне принявшие культурный код «Центрального государства» и систему китайских знаний, однако выступившие в дальнейшем в качестве разрушающей силы. Подобные примеры служат аргументами изоляционистов во внутрикитайской политической дискуссии, при этом пример маньчжурской династии служит камнем преткновения, так как не имеет однозначной негативной трактовки.

Сегодня в рамках объявленной глобализации с китайской спецификой «Центральное государство» выбрало второй путь. Однако противостояние это государство ведет не с отдельными частями индоарийской общности, а воспринимая эту общность целиком, умело разыгрывая противоречия, существующие внутри.

Наличие крупных внешнеполитических общностей, противостоящих Китаю, активизирует центростремительные тенденции в китайской элите, однако внутри самой элиты существуют и иные — центробежные силы. Китай — конгломерат соперничающих региональных объединений

При всей своей очевидной монолитности в отношении иных этнических объединений «Центральное государство» представляет собой конгломерат устойчивых региональных объединений, каждое из которых имеет не только собственный вариант китайского языка, историю независимого государства, собственные религиозные культы, но и замкнутую, независимую экономическую систему, автономный энергетический сектор и представлено в центральном аппарате Китая собственной военно-политической группой. Каждая подобная региональная группировка защищает интересы собственного региона в лице региональных корпораций и иных объединений и ставит не только задачу доминирования в пространстве «Центрального государства», но и выработку внешней политики «Центрального государства» в интересах своей и в ущерб иным региональным группам, вплоть до их полного исключения из общекитайского политического процесса.

Достаточно упомянуть, что в апогее «внутривидовой» борьбы китайские субэтносы способны на взаимный геноцид — живым примером такого геноцида служит уничтожение тайпинами вначале северян во время существования Тайпинского государства, а потом резня хакка и чжуанов, а также сочувствующих им южан со стороны северных китайских субэтносов, лишь прикрывавшихся уже разложившейся к тому времени маньчжурской армией, что привело к редкому и трудновообразимому недостатку рабочей силы в среднем течение Янцзы в конце восстания. Взаимный геноцид китайских субэтносов наблюдался регулярно, начиная со Сражающихся царств и заканчивая многочисленными крестьянскими восстаниями, ядро которых всегда составлял союз двух субэтнических группировок.

Четыре абсолютно разных на слух слова: «Ань-мэнь» (??), «ал-а» (??), «нго-дэй» (??), «во-мэнь» (??) — все они означают местоимение «мы» на шаньдунском, шанхайском, гуандунском диалектах и литературном китайском языке. Этот простой пример достаточно очевидно демонстрирует отличия между «диалектами» китайского языка, сопоставимые с отличиями между языками одной языковой группы, например между русским, украинским и чешским языками славянской языковой группы.

Если мы обратимся к административно-территориальному делению Китая, то с удивлением обнаружим, что за последние примерно 500 лет территориальные границы большинства провинций Китая почти не претерпели критических изменений, а часть из них существуют в своих нынешних пределах уже тысячу лет, начиная с династии Сун.

Территориальное деление провинций, таким образом, носит характер более устойчивых границ, чем государственные. Сегодня китайский парламент — Всекитайское собрание народных представителей, а также съезды Компартии, которые выбирают руководителей страны, на две трети формируются по территориальному признаку. Если же проследить историю провинций на две и более тысяч лет назад, то мы увидим практически за каждой из них независимое территориальное образование, историю которого сегодняшние провинции не только не отрицают, но и, наоборот, всячески подчеркивают, в том числе и на международном уровне.

Таковыми в прошлом независимыми китайскими государствами, например, является царство Шу (?) для провинции Сычуань, царство Чу (?) — для провинций Хунань и Хубэй, царство Цинь (?) — для провинции Шэньси, царство Юэ (?) — для провинции Гуандун, царство Цзинь (?) — для провинции Шэньси и царство У (?) – для провинции Чжэцзян, Шанхая и части Цзянсу и так далее. Большая часть из этих древних государств существовали в эпоху Сражающихся царств (????; V–III вв. до н.э.) и были захвачены полукочевым, инородным для китайской ойкумены государством Цинь, которое, как и сложилось в китайской истории, объединило неспособные договариваться между собой, соперничающие, многочисленные и постоянно дробящиеся китайские государства.

За последние 600 лет изменения в территориальном устройстве Китая все же происходили. Происходят они и сейчас: например, выделение города Чунцин из состава провинции Сычуань в 1994 г. Однако они связаны с крупными изменениями в балансе сил региональных группировок, в частном случае с Чунцином — с устранением сычуаньско-гуандунской военно-политической группировки Дэн Сяопина и утверждением власти Шанхайской группы генсека Цзян Цзэминя.

Заманчивая своей стройностью и простотой концепция о 30 устойчивых региональных группах, которые сопоставимы с регионами Китая, однако, имеет достаточно условный характер и нуждается в ряде дополнений.

Каждая из условных провинциальных групп, за спиной которой стоит территория и население размером, а теперь и экономикой сопоставимая с крупной европейской страной, является таким же составным пространством более компактных субрегиональных групп. Например, для провинции Аньхой, являющейся региональной базой проамериканской группы китайского Комсомола, представленной премьером Ли Кэцяном, главой НПКСК Ван Яном и другими деятелями, характерно деление на пять устойчивых культурно-исторических регионов, которые также отличаются от друг друга языком и экономической спецификой. Характерно, что в термине «столица провинции» —?? — есть корень «собрание» — ?, который указывает функцию «столицы провинции» собирать для согласованного урегулирования проблем в данном городе различные силы региона. Сам термин «провинция» — «шэн», ? — содержит в себе элемент «глаз» — ? — и относит нас к семантике «наблюдения» или «контроля», «зоны надзора» из центра за региональными центрами.

За каждой из субэтнических региональных групп, представляющих провинцию в центре, стоит ряд крупнейших корпораций страны, в том числе энергетического, автомобилестроительного, фармацевтического и других секторов, крупные культурные и общественные объединения, а наиболее крупные региональные центры активно монополизировали функции исполнительной власти отдельных крупных гражданских и силовых ведомств Китая.

Таким образом, речь идет о существовании в КНР около 100–150 малых региональных политических групп, каждая из которых обладает максимальной полнотой власти внутри своего субрегиона, но объединяющиеся в региональные группы, выдвигая наиболее мощную внутрирегиональную группу наверх, которая представляет интересы региона в центральных органах власти. Каждая из подобных групп, ее состав, культурно-исторические границы, являются предметом отдельного изучения, которое частично предпринято в этой книге. Региональные группы объединяются в макрорегиональные объединения в Китайском пространстве