Чтение онлайн

Энергетические рынки

За счет инвестирования в страны, богатые природными ресурсами, Китай также планирует расширить свою энергетическую безопасность и обеспечить настоящий и будущий спрос на сырьевые товары.

Китай инвестирует в гидроэнергетический сектор Албании, Черногории и Боснии и Герцеговины, сектор ветроэнергетики Македонии, Сербии и Хорватии. В 2014 г. Китай подписал соглашение о строительстве крупной угольной электростанции в Румынии с объемом инвестиций около 1 млрд. долл., а также о создании трех объектов румынской атомной электростанции.

Погоня за европейскими инновациями

Одной из стратегических целей китайских инвестиций является более тесное взаимодействие с исследовательскими группами европейских стран. В какой-то степени Китай по-прежнему зависит от технологий Европы и США, оставаясь крупным импортером инноваций — около 90% китайского экспорта высокотехнологичной продукции в своей основе имеют иностранные разработки.

Сотрудничество или зависимость?

С точки зрения стран Центральной и Восточной Европы, которые в настоящий момент переживают период кризиса, китайские инвестиции являются светом в конце тоннеля — инвестиции в инфраструктурные и энергетические проекты как никогда нужны менее развитым странам Европы.

Но несмотря на заявления Ли Кэцяна о том, что сотрудничество будет осуществляться по европейским стандартам и носить значение европейской интеграции, крупные потоки инвестиций могут оказать слишком сильное давление со стороны Китая на страны и повредить его собственному рынку.

«Европа не слишком рада большому количеству китайских товаров, поступающих на европейский рынок в крупных объемах, особенно в Юго-Восточной Европе», — заявляет сербский аналитик Предраг Симич.

Также, согласно мнению балканских аналитиков, Китай лишь заинтересован в сравнительно дешевой рабочей силе Юго-Восточной Европы и более свободном регулировании предпринимательской деятельности на фоне роста зарплат и укреплении национальной валюты, которая на днях была включена в состав корзины резервных валют МВФ.

Усиление Китая в Юго-Восточной Европе и Европе в целом может также рассматриваться как инструмент давления на США — Китай инвестирует в крупные проекты отраслей европейской стратегической промышленности, а также в рынок недвижимости, постепенно увеличивая присутствие на территории новоиспеченных союзников США по НАТО.

[1] Исправленный вариант статьи см.:roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) «Сержантский переворот» в Турции: «блокада» Шелкового пути

(без изменений) «Сержантский переворот» в Турции: «блокада» Шелкового пути

Тема китайско-турецких отношений является одной из ключевых в вопросах создания автономного китайского экономического пространства «Один пояс — один путь», в котором исключено американское влияние, в том числе торгово-финансовое. Наряду со странами Средней Азии, Пакистаном, Ираном, Азербайджаном и Сирией, Турция является ключевым пространством для соединения экономики Китая с рынками ЕС: в рамках геополитических построений железнодорожная сеть с единым стандартом колеи европейской ширины (действует в Китае, Европе и Турции) должна быть соединена через Среднюю Азию и Иран и стать «дорогой жизни» для китайского экспорта в условиях возможной блокады со стороны ВМС США в случае эскалации китайско-американского конфликта. Однако на пути к реализации качественно нового сотрудничества Китая и Турции стоит целый ряд факторов: пантюркизм и, как следствие, поддержка Турцией уйгурского движения в Китае, конкуренция с китайским экспортом на рынках ЕС и Африки, тесные связи Турции по блоку НАТО, следование Турции в фарватере антииранской политики. Все это сводит даже самые щедрые инициативы Китая в Турции до нуля. Последние изменения в американской и британской политики в отношении Турции, как одного из основных антикитайских игроков в Евразии – лишь усиливают проблемность турецкого вопроса для китайского интеграционного проекта в Евразии.

Тем не менее Китай не оставляет попыток реализовать курс строительства своей инфраструктуры в Турции, видимо не имея глубокого понимания ближневосточной политики наследницы Османской империи. Всеядность Пекина, желание всеми возможными путями обойти риски тесной интеграции с Россией, которая обладает куда большей степенью влияния на Китай, чем Турция, а также завести проекты Шелкового пути в зону американского влияния приводят сторонников черноморских прожектов в ряде групп влияния китайского руководства в тупик. В течение короткого срока, за 2014–2015 гг., провалилась целая серия черноморских инициатив Китая: строительство глубоководного порта в Евпатории (Крым), попытки выйти на руководство Николаева и Одессы, срыв строительства глубоководного порта в Анаклии (Грузия), а после визита Е Цзяньина, советника Си Цзиньпина, в Турцию земля под ногами президента Эрдогана загорелась в буквальном смысле — сторонники интеграции с США устроили гюленовский, по сути, антикитайский переворот. Стратегия КНР в отношении Турции так и не реализовалась сколь-нибудь значимыми прорывами, чего нельзя сказать о функционирующем на 2020 г. глубоководном порте Тамань в Российской Федерации, который и стал получателем китайских грузов для дальнейшего их следования в акватории морей Средиземного моря.

В ночь на 16 июля 2016 г. в Турции произошла неудачная попытка государственного переворота сержантов и младших офицеров турецкой армии. По версии президента Эрдогана, переворот инициировали сторонники бывшего имама, а сегодня крупного мусульманского публициста и журналиста Фетхуллаха Гюлена, который, как сообщается, тем не менее осудил уже провалившийся мятеж.

Сторонники называют Гюлена, живущего в американской Пенсильвании, уважительным в тюркском мире именем Ходжа-эфэнди (господин Учитель). Сторонник умеренного и даже «научного» ислама, как и находящаяся в США лидер уйгурского движения за создание Восточного Туркестана Рабия Кадыр, является одним из крупнейших деятелей пантюркистского движения, активно поддерживаемого США.

Фетхуллах Гюлен — крупнейший последователь суфийского шейха Саида Нурси, идеолога пантюркистской организации «Нурджулар», занимающейся активной просветительской работой на территориях тюркских государств Кавказа и Средней Азии, а также среди турецких и мусульманских общин Южной Азии и Африки. Естественной частью пантюркистского движения является и движение за создание Восточного Туркестана на территории китайского Синьцзян-Уйгурского автономного района.

При активной поддержке Гюлена, как отмечается, пришел к власти и укрепил свои позиции сам нынешний президент Турции — Эрдоган, однако в 2015 г. между Эрдоганом и пантюркистскими организациями, судя по всему широко поддерживаемыми из США, произошел серьезный конфликт.

Турецкий разворот к Китаю

Со временем конфликта с пантюркистcкими организациями совпал и резкий поворот Турции на укрепление связей с Китаем. Если еще в середине 2015 г. в Турции проходили антикитайские акции при широкой поддержке крупнейшей зарубежной общины уйгуров, то к концу 2015 г., во время обострения отношений России и Турции, Китай начал активно прорабатывать возможность развития связей с Турцией в рамках включения последней в систему «Экономического пояса Шелкового пути», в том числе и через транспортный коридор с участием Узбекистана, Азербайджана, Грузии, Турции и Украины.

В 2016 г. страны пошли на дальнейшее укрепление отношений: министры иностранных дел двух стран провели встречу по вопросам безопасности, в рамках которой Турция выразила готовность бороться с фактически поддерживаемым ею ранее движением за создание Восточного Туркестана.

Важно отметить, что в преддверии военного мятежа 29 июня 2016 г. прошла встреча министров энергетики двух стран и посещение министром энергетики Турции Китая. В рамках визита были заключены предварительные соглашения о сотрудничестве в сфере ядерной энергетики. Напомним, что в течение многих лет Пекин предпринимал безуспешные попытки на этом направлении. 21 июня 2016 г. встречу министров энергетики предваряла встреча президента Эрдогана и главы Китайской энергетической корпорации Е Цзяньмина, арестованного в следующем 2017 г. и также ощутившего мощное давление США на все свои энергетические проекты.

24 июня 2016 г. Турция выступила против участия Индии в Группе ядерных поставщиков, заняв по сути прокитайскую позицию в решении вопроса. В начале июля между Турцией и Китаем активизировались контакты, прежде всего в обсуждении строительства железнодорожных коммуникаций в рамках «Экономического пояса Шелкового пути».

Если версия Тайипа Эрдогана о поддержке мятежа со стороны проамериканского пантюркистского движения Гюлена имеет реальные основания, то приход к власти «турецких сержантов» или дестабилизация Турции негативным образом отразились бы на складывающихся сегодня отношениях Пекина и Анкары, а также привели бы к активизации сторонников создания Восточного Туркестана в Китае.