Чтение онлайн

Малайзия. Модернизация железнодорожных сетей.

Азербайджан. Трансанатолийский газопровод, модернизация портовой инфраструктуры на побережье Каспия.

В списке перечислены далеко не все проекты, охваченные масштабными вложениями проекта «Пути», тем не менее анализ проектов наталкивает на очевидный вывод: система инфраструктурных инвестиций подразумевает создание альтернативной существующим сугубо китайской мировой транспортной системы, стягивающей все логистические потоки к Китаю, с максимальной концентрацией этих потоков в регионе Западного Китая, а наиболее незащищенный узел этих потоков находится в Средней Азии и Кавказе — Закавказье, Восточном Афганистане, Киргизии, Таджикистане, Южном Казахстане, Кашмире и Кашгаре (Синьцзян).

План по внедрению таких инвестиций вполне можно сопоставить с масштабными проектами «плана Маршалла», однако охватывающими весь мир — инициатива Си Цзиньпина подразумевает освоение средств в сумме 8 трлн. долл. в рамках реализации проекта, по сравнению с которыми «план Маршалла» по «восстановлению» послевоенной Европы с объемом финансирования, эквивалентным 150 млрд. долл., выглядит просто ничтожным. На первом этапе речь идет лишь о перераспределении долларовой ликвидности Китая, тогда как на втором, когда большая часть реципиентов войдет в орбиту долгового влияния Китая, система «Одного пояса — одного пути» будет представлять единую замкнутую финансово-промышленную систему с финансовым сердцем в Пекине, кровью для которой будут служить уже не доллары, а китайские юани. Критики такой системы не называют вещи своими именами, однако в качестве основного аргумента против нее традиционно используют внутренний долг Китая, который оценивают до 300% ВВП, чему и будет посвящена отдельная глава данного исследования. Критика исследования, указывающая на невозможность реализации масштабного плана кредитования, рассчитанного на 2016–2030 гг., игнорирует факт того, что другой мировой эмиссионный центр — США использовали аналогичные методы в XX в. в деле завоевания контроля над британскими колониями и Европой.

Не вызывает сомнения, что основные точки реализации данного плана сформированы не в Народном банке Китая, а в недрах Генерального штаба НОАК, серьезно отработавшего данные схемы в рамках реализации сотрудничества с военной элитой Пакистана в период строительства Китайско-пакистанского экономического коридора и его аналога в Мьянме, что означает, что проект «Пути» прежде всего имеет не экономический или политический, а военно-политический подтекст. Более того, такие планы имеют давнюю и отработанную историю: достаточно указать, что строительство китайского порта Гвадар на территории Пакистана планировалось в далеком 1959 г. — еще не до конца выйдя из социалистического лагеря, китайская элита уже имела выверенный проект глобального доминирования как ответ на более чем столетние попытки Запада колонизировать Китай. Истоки этой группы в НОАК, очевидно, корнями уходят к руководителям военной операции Китая в Афганистане в период Афганской войны СССР и связаны с военно-политическими группировками Северо-Западного Китая, активно сотрудничающими с мусульманским населением Китая, а также бывшими британскими колониями.

Важно отметить, что крупные внешние инициативы КНР за рубежом курируются через уже упомянутый Комитет по развитию и реформам, который возглавляет Хэ Лифэн — давний соратник Си Цзиньпина и один из ведущих игроков «фуцзяньской группы». Инструментом работы с должниками выступает Импортно-экспортный банк Китая, Торгово-промышленный банк Китая (ICBC) и Банк развития Китая. Таким же инструментом может выступать и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (AIIB) – однако его появление имеет иную природу.

Дополнительно важно отметить, что часть стран в ареале китайского влияния не манифестируют свои тесные связи, при этом в рамках внешнеторговой кооперации тотально завязаны на экономику Китая. К странам, для которых Китай является одновременно крупнейшим источником импорта и направлением экспорта на 2016 г., относились: Австралия, Чили, Индонезия, Ирак, Монголия, Мьянма, КНДР, Перу, Сингапур, Южная Корея, Судан, Тайвань. Таким образом, эти страны готовы к вхождению в юаневую валютную зону при условии сохранения возможности дальнейшей их модернизации с учетом разрыва с западным научно-технологическим промышленным сектором. К странам, для которых Китай был крупнейшим экспортером в 2016 г., относились: Ангола, Бразилия, Конго, Заир, Эритрея, Иран, Мавритания, Саудовская Аравия, Соломоновы острова. Они также находятся в зоне контроля китайского правительства и Министерства коммерции КНР. На продукцию китайского импорта, в свою очередь, завязаны государства, в которые ввозится больше продукции восточного соседа, чем какой-либо другой страны: Бангладеш, Боливия, Камбоджа, Куба, Эфиопия, весь Европейский союз, Индия, Япония, Киргизстан, Мадагаскар, Малайзия, Руанда, Шри-Ланка, Таиланд, Вьетнам и, наконец, сами США.

Наблюдая такую обширную картину китайского влияния, вполне сопоставимую с Советским блоком на пике его могущества в 1970-х гг., невольно с иронией ощущается недальновидность западных сил, вскормивших такого дракона у себя под боком с одним лишь желанием — ослабить СССР. Сегодня коллективный Запад, обрюзгший после десятилетий спокойствия и празднования победы над социалистической системой, парализован развернувшейся в одночасье картиной беспрецедентного китайского величия. Истерия американского истеблишмента в отношении Китая — одно из лишних доказательств того, что ни рецептов, ни реальных рычагов ликвидации китайского государства у Запада не разработано. Упоенно уничтожая советскую сверхдержаву, по-юношески наивный Запад просто проморгал спецоперацию китайского Генерального штаба, которая длилась и этапно, методично претворялась в жизнь пять десятилетий подряд и цель которой — мировое господство Китая, «Срединного государства» во всей ойкумене.

[1] http://www.xinhuanet.com/fortune/2019-01/04/c_1210030568.htm

[2]

[3] Показатель численности участников проекта колеблется в официальных оценках.

[4] По другим оценкам, составляет почти 40%.

[5]

[6] http://www.gov.cn/xinwen/2019-05/22/content_5393842.htm

[7] Существует мнение, что термин «пояс» был взят китайской стороной после ряда раундов обсуждений совместных интеграционных процессов с российской стороной, в частности о «поясном» типе развития территорий при создании железнодорожной инфраструктуры в рамках переговоров с китайской стороной неоднократно заявлял В.И.Якунин в бытность главы Российских железных дорог.

[8] ?????, с экономическим центрами в Шанхае, Ухань и Чунцине. 11 сентября 2016 года программа по развитию проекта была официально опубликована http://www.gov.cn/xinwen/2016-09/12/content_5107501.htm.

[9] Regional Comprehensive Economic Partnership.

[10] Китайское название проекта «Цзин-Цзинь-Цзи» ??? по скоращенному принятому наименованию трех регионов.

[11] Часто термин переводят как «Сообщество единой судьбы человечества», тогда как иероглиф ? «ти» «тело» имеет значение единого организма, системы, неделимого тела.

[12]«???????,????????»

[13]https://www.cgdev.org/sites/default/files/examining-debt-implications-belt-and-road-initiative-policy-perspective.pdf roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) Газовое сотрудничество блока Си Цзиньпина с Россией

(без изменений) Газовое сотрудничество блока Си Цзиньпина с Россией

Пока стратегическая линия на создание беспрецедентных по масштабам геотермальных мощностей в Северном Китае медленно, но верно набирает обороты, в вопросах вытеснения конкурентной комсомольской угольной энергетики Си Цзиньпин использует российский газ.

Энергетика лояльной России группы Си Цзиньпина подразумевает и расширение присутствия российского газа в энергетике КНР: вопреки масштабному «наступлению» на китайский рынок американского сжиженного газа, которое поддерживается «комсомольской группой» Ли Кэцяна, а также вице-премьером Лю Хэ, главой аппарата Госсовета, главой Тарифного комитета Сяо Цзе. США не на шутку обеспокоены российским «вторжением» в Северный Китай, где группа Си Цзиньпина российским газом уничтожает энергетическую угольную монополию комсомольской корпорации «Шэньхуа» и комсомольских лидеров провинции Шаньси. По прогнозам, Россия может занять до 15% рынка газа в Китае — или, по сути, доминировать в энергетике Северного Китая со всеми вытекающими последствиями. Любопытно, что китайская часть газопровода «Сила Сибири» идет вовсе не в глубь континента от границ с Россией – а вдоль морского побережья Китая, словно исключая саму возможность поставок сжиженного газа по морю – на конец 2020 года трубопровод дотянулся до Тяньцзиня и в течение следующего года достигнет Шаньдуна и Цзянсу, уперевшись в Шанхай.

По экспертным оценкам, в 2020 г. потребление газа в Китае возрастет на 8,6%, до 330 млрд. кубометров. При этом собственное производство увеличится на 8,2% и составит, по прогнозам, 187,5 млрд. кубометров. Что важно, зарубежные поставки природного газа на китайский рынок прибавят 9,3%, «добравшись» до 150 млрд. кубометров. Согласно плану, доля газа в энергогенерации страны должна вырасти до 10% уже в 2020 г.

Основные экспортеры газа в Китай — Австралия, Туркмения, Катар и Индонезия. За «безоблачное небо» над всем Китаем также борются Россия и США: в декабре произошел пуск в эксплуатацию газопровода «Сила Сибири» мощностью до 35 млрд. кубометров (до 10% от потребления в Китае), а США в рамках торговой сделки навязало Китаю покупку сжиженного газа на сумму 52 млрд. долл. в 2020–2021 гг.