Чтение онлайн

Если правление Си Цзиньпина аномально и напоминает, например, династию Синь («Новая»), возникшую на середине исторического пути династии Хань, то океаническая парадигма федеративного Китая восстановится и Китай продолжит свой путь по прежнему курсу с опорой на державы моря. Однако если Си Цзиньпин закрепит степной вектор развития Китая, то его ждут неожиданные трансформации.

Степные династии — например, чжурчжэньская Цзинь, монгольская Юань, маньчжурская Цин — формировали свой государственный аппарат из национальных меньшинств и северных китайцев, при этом территории Южного Китая либо полностью выпадали из-под контроля кочевой династии и формировали собственные династии, например Сун, либо находились практически на оккупационном положении. К степным династиям можно отнести и династию Цинь, и династию Тан, столицами которых были территории вокруг современного Сиань — столицы провинции Шэньси.

Эта трансформация с учетом специфики XXI в. создает особую роль России в формировании этой парадигмы, поскольку экономические центры уходящего Китая сформированы как на побережье, так и в регионе пояса реки Янцзы, роль которого после реализации проекта переноса вод Янцзы в северные районы Китая возросла. Не исключено, что в случае продолжения нынешней траектории движения Си Цзиньпина, которая будет реализована, если председатель КНР останется у власти до 2033 г. и передаст власть лояльным новому курсу преемникам, роль России как стратегического союзника Китая, решающего вопросы побережья, территорий Янцзы и Южного Китая, многократно возрастет, уже не только как поставщика энергоресурсов и стратегического тыла, но и как источника жизни для нового Китая — воды. Именно такой союз можно было бы назвать равноценным симбиозом двух степных государств. Власть Си Цзиньпина, к слову, базируется не столько на армейском диктате, сколько на глубоком понимании китайских элит, что способ централизованного и планового управления китайской экономикой, реализовывавшийся при «сталинской группе» Гао Гана и отца Си Цзиньпина Си Чжунсюня, и сорванный после отстранения группы от власти, мог вывести китайскую экономику на первое место в мировом развитии уже к 2000 г. при условии тесного симбиоза с СССР.

Прогноз — дело неблагодарное, однако доктрины внешней политики Си Цзиньпина лежат в рамках описанной выше «новой династии». Стоит также отметить, что сворачивание курса Си Цзиньпина может родить из «федерации китайских царств» новую океаническую династию Мин, которую деятели «шанхайской группы» считают золотым временем Китая: династия не только стала первой океанической династией Китая, но и серьезно враждовала с континентальной державой Тамерлана, планировавшего возрождение власти чингизидов на территории Китая, но была разрушена. Разумеется, все исторические аналогии весьма условны, особенно в XXI в. —веке Арктики и существования уникальной в истории человечества арктической державы России, что вносит в типичную историю существования китайского государства и государств степи фактор неизвестного будущего — как для Китая, так и для «государств степи».

[1] Не менее странным было изменением русла Хуанхэ, которая фактически повернула свое течение на несколько сот километров на север. Странный природный катаклизм совпал по времени с восстанием тайпинов, а также региональными восстаниями в Аньхой и Шаньдуне. roles(reader-all)

Китайская власть - (без изменений) Религиозная концепция власти группы Си Цзиньпина — «Наш Китай» историка Ли Лина [1]

(без изменений) Религиозная концепция власти группы Си Цзиньпина — «Наш Китай» историка Ли Лина [1]

Важным аспектом изучения любой военно-политической группировки являются ее геополитические и идеологические принципы и стратегии. Если геополитическая стратегия шэньсийцев, очевидно, заключается в выстраивании сухопутного коридора в рамках «Экономического пояса Шелкового пути», который бы замкнул сухопутные транспортные узлы Европы и Азии на столице Шэньси Сиане, то идеологической и политической моделью этой группировки можно считать наследие первого императора единого Китая — Цинь Шихуана, и его аналогом в российской истории выступает образ Ивана Грозного. Политическая система, к которой по историческим причинам естественным образом склоняется группа, — легизм, или «фа-цзя» (??), — строгое управление страной на основе законов и неотвратимость наказания, что противопоставляется конфуцианству как управлению на основе нравственных норм.

До сих пор группа шэньсийцев не имела серьезного исторического обоснования своего лидерства в Поднебесной в виде каких-либо полноценных работ.

Однако эту лакуну стремится заполнить новый четырехтомник «Наш Китай» Ли Лина (??·?????), специалиста по военной истории и правлению Цинь Шихуана. Работа была представлена широкой публике 6 июня 2016 г.

В материалах Ли Лина предпринята попытка провести ревизию политического прошлого Поднебесной, выводя ее сакральное и идеологическое начало из истории империи Цинь (?), центр которой располагался в современной Шэньси, мечом и беспощадными законами сковавшей разрозненные китайские государства и народы в единую китайскую империю. «В древности Поднебесной добивались из Шэньси» — такими словами увенчиваются исторические построения Ли Лина, который прозрачно намекает на родную провинцию нынешнего лидера и его политическую группу.

Работа историка была презентована в центральных вузах Пекина и Шанхая в июне 2016 г. и широко освещалась в прессе, открывая, возможно, новую страницу не столько в исторической науке, сколько в современной идеологии наследников Цинь Шихуана.

В политической элите Китая идет активный спор, какую модель развития прошлых династий должен реализовать нынешний Китай: «шанхайский путь» океанической державы Мин (??) или военное правление континентальной династии Цин (??)? Стоит ли следовать более «демократическим», нравственным принципам госуправления династии Хань (??) или, может быть, прийти к балансу сил и конфедерации китайских государств в рамках модели Троецарствия (??)? С публикацией «Нашего Китая» голоса поддержки модели внутренней политики и геополитики Китая раздались из гигантского древнего захоронения «терракотовой армии» Цинь Шихуана. Сакральные истоки власти: инь-ян внутренней и внешней политики

Внешне четверокнижие историка Ли Лина носит историко-географический характер, однако центральной осью исследования являются не этнические процессы формирования китайской нации, а ее мистические основания — центры зарождения единого государства и центры силы — священные пики и пределы, которыми императоры, исполняющие роль верховых жрецов, очерчивают сакральные границы Поднебесной и по данному принципу выстраивают иерархию распределения власти, а также внутреннюю и внешнюю политику страны. Нас не должна пугать или отталкивать сакральность и откровенный мистицизм в концепции власти Ли Лина и других современных концепций, сакрализация власти в Китае — очевидный тренд, который готовит новую масштабную трансформацию китайского общества и власти. Религиозные тренды все сильнее вытесняют идеологические, а вместе с наследственной передачей собственности и власти сигнализируют о тенденциях формирования сословного общества и преобладания фактора дохода от ренты в экономике, свойственной феодализму или клановому госкорпоративному капитализму.

Задача подобной «политической географии», которая словно разрабатывается не в новейших «мозговых центрах» КНР, а в институте Аненербе, — найти всекитайский мистический центр зарождения китайской государственной власти и доказать историческую состоятельность данной концепции.

Согласно построениям Ли Лина, центр мистической силы китайской власти, в том числе и императорской, находится в Северо-Западном Китае, на границе провинций Шэньси, Шаньси и Хэнань, в уезде Шэнь (?), одноименном провинции Шэньси, название которой и переводится как земля «к западу от Шэнь».

При этом «импульс власти», приведший к зарождению Китайского государства, возникает в гористом и пустынном северо-западном районе Китая — нынешней провинции Шэньси, родной для генерального секретаря Компартии Китая Си Цзиньпина.

В основе такого вывода — наложение пространства современного и древнего Китая на «карту Великого предела» — Тайцзи ту (???), в которой пустынные и горные районы Северо-Западного и Юго-Западного Китая относятся к территории «инь» — темной силы, а густонаселенные районы Китая — к активной, светлой силе «ян». Границей в такой мистической географии служит, например, линия «Айхунь (??; провинция Хэйлунцзян) — Тэнчун (??; провинция Юньнань)», которая делит Китай на две части — в одной из них проживает лишь 4% китайского населения.

Центр формирования активной силы «ян» происходит из районов Шэньси, начиная круговое движение в истории и пространстве. Три государственных образования — Ся (?), Инь-Шан (??) и Западная Чжоу (??) — находятся на одной географической широте к северу от Хуанхэ, но, по мнению автора, зарождаются именно силами, пришедшими из Северо-Западного Китая. Идея «Великого единства» как коренная идея китайского государства

Неустойчивые государственные образования, еще не отождествляющие себя со «Срединным государством», получают окончательное формирование государственной идеи «Великого единства» (???) в династию Западная Чжоу (??), для которой пришедшая ей на смену династия Цинь (?) была «задним двором». Ли Лин отождествляет принципы нынешнего единства пяти основных наций современного Китая (????) с принципами единства Китая, выдвинутых Цинь Шихуаном — первым императором единой Поднебесной, однако уже на иных, мистических основаниях: «Пять священных пиков совместно усиливают течение силы друг друга» (????).