Чтение онлайн

– И еще. Передай - раз он, похоже, не помнит. Я - не воюю с женщинами и детьми. Семья Ибрахима аль-Махди не пострадала бы и без этого приказа. Встань вон там и смотри внимательно. Потом расскажешь все, что увидишь, нашему господину.

И приглашающе кивнул Меамори.

Повинуясь приказу аураннца, на низкий столик перед возвышением взгромоздили тяжелый на вид деревянный ларец.

– Бербера сюда, - холодно велел Меамори.

Глава охраны Ибрахима вошел степенно, поправляя рукава роскошного бурнуса в яркую красную полосу. Увидев ларец, бербер расцвел смуглым лицом и заулыбался:

– Говорил Луман своему сыну: "Три рода людей узнаются лишь при трех обстоятельствах: не узнать кроткого иначе, чем во гневе, ни доблестного иначе, как на войне, ни друга твоего иначе, как при нужде в нем!". Да благословит Всевышний господина нерегиля - добросердечного, доблестного, явившего племени танджи свою бесценную дружбу! Клянусь матерью, я был бы рад доставить господину нерегилю удовольствие даром, но на мне лежит долг обеспечивать идущих за мной! Как я откажусь от награды, если у танджи туфли дырявые, а?

И бербер поднял ногу и продемонстрировал алую мягкую туфлю - кстати, совершенно новую на вид. Вокруг стояла тишина, но человек не смутился и нагнулся к ларцу.

– Здесь пять тысяч динаров, как ты и просил, - сказал Меамори.

Бербер заулыбался еще шире и откинул крышку ларца.

В нем аккуратными столбиками лежали связки монет. При виде золота человек задохнулся от радости и склонился в поклоне, прижимая руку к полосатой груди:

– Да благословит тебя и твое потомство Всевышний, о самийа! Изменник Ибрахим, да пожрут его останки шакалы в пустыне, почуял близящуюся гибель и трусливо велел отправить свой выводок в Хулван! Но танджи всегда были преданны престолу, и передают семью изменника в руки доблестных мужей, служащих эмиру верующих! Отродья подлого Ибрахима заперты в подвале лавки достойного Умара ибн Убейда, да благословит Всевышний его предусмотрительность!

Тарег молча наклонил голову.

Меамори тихо приказал:

– Забирай свои деньги.

Бербер показал в улыбке зубы, обхватил ларец руками и попытался поднять. Ящик с золотом оказался тяжелым, и человек с изумленным выдохом грохнул ларец обратно на столик.

– Забирай свои деньги, - с явственной угрозой в голосе проговорил Меамори.

Бербер растерянно оглянулся. Все молча смотрели на него. Он попытался поднять ларец еще раз - и снова со стуком уронил его.

– Помогите этому достойному человеку унести его награду, - приказал аураннец.

Все произошло очень быстро.

К берберу шагнули, он закричал, его руки крепко обхватили и прижали к боковинам ларца. И мгновенно приколотили ладони к ящику - острыми железными штырями. Стоящий на коленях человек выл от боли, забывая молить о пощаде.

– Ты предал покровителя, который дал тебе все. Ибрахим аль-Махди был тебе как отец, а ты выдал его семью врагам. Ты хуже пса, - с холодным презрением отчеканил Тарег.
– Помогите ему поднять ларец с золотом!

Бербера рванули на ноги, придерживая ящик в дрожащих руках. С обеих сторон на ковры густо капала кровь, человек тоненько скулил и шатался.

– Отведите его к реке и бросьте в воду вместе с платой за предательство!
– отмахнул рукой нерегиль.

Когда крики бербера стихли и завершились мощным шлепком о воду, Тарег посмотрел на смертельно бледного парса-гонца.

– Езжай обратно и расскажи о том, что ты видел.

Тот молча поклонился и, стараясь держаться прямо, вышел из зала.

Некоторое время стояла тишина.

– Невежественный придурок, - подал наконец голос джинн.
– Он что, не слышал ни одной страшной истории про Великое Бедствие? Аль-Кариа никогда не оставлял в живых предателей! О чем он думал, этот глупец? Воистину, люди не учатся на ошибках...

Тарег оперся носом на сложенные ладони:

– Халиф приказал мне сохранить жизнь принцу Ибрахиму.

– Что?..
– это выдохнули все - кроме кота, который уже читал фирман.

Джинн лишь горестно покивал головой, подтверждая неутешительные новости.

– Где-то под Раккой нашлись сыновья халифа. Господин хранитель ширмы привез их в ставку. Эмир верующих желает отпраздновать это радостное событие и отблагодарить своего бога, совершая деяния милосердия.

– Это не милосердие, это глупость, - мрачно отозвался Меамори.
– Пощадить семью мятежника - поступок благородный, хоть и неосторожный. Но даровать жизнь зачинщику заговора...

– Джунайд, похоже, так не считает, - пробормотал за спиной у Тарега кот.

– Что?

В ответ Имруулькайс наступил двумя лапами на конец свитка, держа его развернутым:

– Похоже, этот фирман писал лично Кассим аль-Джунайд. Потому что в самом конце, на обороте, есть от него приписка.

– Какая?
– мрачно поинтересовался Тарег.

– "Не пытайся разминуться с повелением эмира верующих, о князь. Я составил твой гороскоп, и он не обещает ничего хорошего. Остерегайся пролития невинной крови - ты подскользнешься и упадешь, и звук твоего падения будет слышен среди джиннов и людей".

– Волшебно, - пробормотал нерегиль.

– А главное, - не выдержал Элбег, - предельно ясно! Что это за высокопарная чушь? С каких это пор мятежники у нас ходят в невинных овечках?!

– Мне кажется, я знаю, о чем речь, - зло прошипел Меамори.

– Вазир барида?
– мурлыкнул джинн.

– И Тахир ибн аль-Хусайн, - процедил сумеречник.
– Мне сообщают, что уже неделю они находятся в ставке халифа. Загребая жар чужими руками, вазир и парс поют халифу в уши про то, как опасен для престола Тарег-сама!

И, не сдержавшись, даже стукнул веером о ковер.

– Тахир убил мою сестру, - зло выговорил Элбег.
– Повелитель, позволь мне вырвать сердце этому предателю! Я заткну его грязный рот его же яйцами, и мой отец сможет спокойно умереть, зная, что Юмагас отомщена!

– В гибели твоей сестры виновна мать халифа, - отсутствующим голосом пробормотал Тарег.
– Но ее более нет в живых.

Все растерянно переглянулись - кроме кота, который снова покивал, подтверждая: да, мол, чистая правда. Госпожа Мараджил покинула сей мир, против обыкновения, не успев никому особо навредить.