Чтение онлайн

Сзади раздался тоненький визг - и следом вопль ужаса. Орал Рафик. Хунайн с трудом развернулся в общей свалке - дэв ревел и пер, строй перед ним смешался и люди глупо барахтались тесной толпой - и посмотрел назад.

С крыши на кого-то прыгнула гула. Когтя кольчужный загривок воина, она вертелась вместе с орущим человеком, подвывала и разевала красный зубастый рот. Кто-то изловчился и треснул булавой по плоской серой башке. Гула утробно хрюкнула и обмякла.

– Навались! На колья навались!..

В проулок с гулким топотом ворвались конные - джунгары, из "диких", в малахаях и перетянутых кожаными лентами ватных халатах. Завидев дэва, степняки придержали лошадок и взялись за луки.

Джунгары задорно визжали, тренькала спускаемая тетива. Дэв мгновенно стал похож на ветку сосны - отовсюду в нем торчали иголки-стрелы. В правый глаз легло сразу две. С глохнущим стоном чудище осело наземь. Степняки нетерпеливо покрикивали - вперед, мол, вперед, чего встали, вперед!

О Всевышний, когда ж это кончится... Сколько еще и куда идти?

Четвертый дэв на их пути, а гул и считать бросили. Людей тоже достаточно попалось - в хороших длинных кольчугах, даже в двойных шли сукины дети, откуда у них столько денег у этих карматов, семьсот дирхам кольчуга стоит, у Хунайна сроду столько не было, вон панцирь кожаный только с пластинами...

В просвете переулка появился конный знаменосец - парс, не иначе, конь в тяжелой чешуйчатой попоне-муджаффаф. Флаг на копье оказался радостно зеленым. Странно, зеленых флагов среди сигнальных Хунайн не помнил. Джунгары заорали на разные голоса, зашикали стрелы, конь под знаменосцем попятился, кивая башкой в железном налобнике. Что за?..

В переулок между стенами дувалов и стременами парса протискивались люди - о Всевышний, это ж карматы, и парс никакой не парс, вон у них зеленые тюрбаны поверх шлемов наверчены...

– За щиты!
– проорал - в который раз!
– Хунайн команду своему изрядно поредевшему отряду.

Перед штурмом ему дали под начало двадцать три человека. Сейчас за ним шла едва ли половина.

Зеленоголовые орали и размахивали мечами, топала коняга, она ж нас подавит, скотина, не хуже дэва...

Джунгары спешивались и разбирали уцелевшие колья.

– За щиты! Прикрыть лучников!
– крикнул Хунайн.

Когда ж это кончится... Сколько и куда им идти по этим проулкам и улочкам...

Госпожа Нум бегала перед шатром в совершенно непотребном виде - кудрявые пряди выбивались из-под платка, а рукава рубашки сползали к локтям, бесстыдно открывая запястья.

– О солнцеликая!
– жалостно голосили евнухи, безуспешно пытаясь накинуть ей на плечи хиджаб.

Госпожа вывертывалась и продолжала метаться, царапая щеки и явно ругаясь, но не на ашшари, а на каком-то другом языке, видимо, родном берберском.

Абид показался как раз вовремя: завидев его, госпожа ахнула и закричала уже на ашшари, евнухи быстро, как птицу сетью, накрыли ее широченным шелковым отрезом и, пока госпожа махала руками и костерила Абида, быстро увязали вокруг нее хиджаб на все положенные тесемки.

– Ну?! И где ты шлялся, о отродье гиены?
– с неослабевающей яростью орала госпожа Нум.

– Воистину Всевышний был милостив ко мне и я обладаю новостями из новостей для услады твоего слуха, о солнцеликая!
– и Абид отвесил учтивейший из поклонов.

Госпожа изволила всего лишь треснуть его по затылку костяшками пальцев - хвала Всевышнему, на пальцах у нее были кольца, а не перстни.

– Ну?!

Шаадийа, как самая умная, моментально скомандовала невольницам, те вдвинули под госпожу ковер, и Нум, обессиленная, плюхнулась на него со звоном ожерелий. В одну руку ей вложили синий стеклянный стаканчик, а в другую - огромный страусовый веер.

– Я слушаю, слушаю тебя, о порождение гул и шакалов пустыни!

Абид раскрыл было рот, но, видно, Всевышний судил госпоже в тот день совсем другое.

С южной стороны лагеря раздались дикие вопли. Одно слово в них различалось очень и очень ясно:

– Карма-аааааты! Карматы в лагере! Карматы! Спасайтесь кто может!..

Лицо Нум окаменело, и она медленно поставила стаканчик на ковер. И так же медленно отложила веер.

– Какая странная у меня судьба, - пробормотала она, словно не слыша, как ширилось вокруг нее озеро паники.
– В ней каждое дело случается дважды.

Абид сглотнул и припомнил, что случилось в лагере под Гадарой.

И вздрогнул - на ковер рядом с Нум со звоном колец ссыпалась кольчуга.

– Одевайся, сестра, - звякнул голос сумеречницы.

Аураннка стояла полностью готовая для боя: в ихнем панцире из прямоугольных пластинок, в здоровенных наручах и со страшным копьем в руке.

Медленно, словно еще не проснувшись, госпожа Нум потянулась тоненькими пальчиками к груде железных колец - и тут же встряхнулась, дернулась и завозилась с завязками хиджаба: не на него же кольчужную рубаху надевать, в самом-то деле.

Сумеречница раздвинула бледные губы и показала зубы в улыбке. И тут же рявкнула на Абида:

– К бою, говнюк! Где твое ор-ружие?!

Сглотнув набежавшую слюну, юноша бросился за своим кожаным набрюшником - хвастаясь у костров, он гордо называл его "панцирем".

Вопли становились все громче:

– Всевы-ыыышний!.. Смилуйся-ааааа!

Женский визг прорезал воздух и небо - и оборвался. Абид залепил ладонями уши и припустил быстрее.

– ...Выпихивайте их! Выпихивайте их за частокол!
– аураннская княгиня, ослепительная и издалека видная в своем фиолетовом шелке, размахивала копьем и горячила кобылку.

– Берегись! В воротах!..

Что в воротах, вылезло быстро - то ли крыса, то ли ящерица-дрянь щелкала зубищами и мотала серой голой башкой.

– Умри, мразь!
– заорали они на два голоса, и Абид, и госпожа.

Свистя легкими - устали, устали, - все, кто с кольями, припустили к гадине. Гадина запятилась, ощерилась страшней прежнего и - рраз! быстро, точно как ящерица, побежала навстречу!

– А бей ее бей!
– азартно закричали они, тыча в гребенку зубищ кольями.