Чтение онлайн

Еще он приказал отправить Нум и харим в столицу. С войском Тахира путешествие через растревоженные войной земли будет безопаснее. В конце концов, самое страшное, что может ее ждать в Мадинат-аль-Заура - это ссора с Буран. Зато хоть сыновей увидит. Парс должен был уже отправиться в путь - совсем недавно Тахир прислал очередное почтительнейшее письмо, уведомляющее о скором отбытии войск. Недавно - это когда?.. А впрочем, не все ли равно...

...Ветер снова задергал ставни, словно желал лично вломиться в пыльную комнатенку. Шорох соломы сменился свиристением бьющего в деревянную решетку песка. В солнечном свете метались пылинки, очередной порыв забросил под ставни мелкие камушки и куриный помет.

С трудом потянувшись за чашкой, аль-Мамун обнаружил в ней только дохлую муху. Обе ноги лежали ровно, торча ступнями под полосатым тканым покрывалом. Медный кальян с опиумным зельем верным стражем стоял в изголовье.

Хотелось пить.

– Зухайр! Зухайр!

Тишина.

– Зирар!

Да куда они все подевались? То их не вытолкать, то не дозваться...

– Зухайр!

Тишина. Из соседней комнаты - ни звука.

Ветер швырнул в решетки окна новой горстью сора, и тот с шелестом ссеялся на террасу. На мгновение аль-Мамуну показалось, что во дворе мелькнула какая-то тень. Протерев красные - то ли от бессонницы, то ли от сна, то ли от опиумного дыма - глаза, Абдаллах прищурился и посмотрел внимательнее. Никого. Даже цыплята не бродят.

Из соседней комнаты послышался - шорох?..

– Зухайр?.. Где вы все?

Напряженно вслушиваясь, аль-Мамун вдруг поймал себя на мысли, что делает глупость. Евнух не стал бы шелестеть и шуршать. Он бы пробежал по коврам, спеша на зов господина...

Шорох не повторился. Но Абдаллах почему-то продолжил очень внимательно слушать. Шуршал ветер. Где-то цвиркнул дрозд - за стеной облетал лепестками яблоневый сад.

Ну что же это такое... Что это было... Почудилось.

Расслабляя спину и облегченно сутулясь, аль-Мамун вздохнул. И тут же резко вздрогнул.

На террасе скрипнула половица.

– Кто там?!

Терраса и соседняя комната замерли. Тишина.

Под подушкой когда-то давно лежала джамбия. Не отрывая взгляда от складок занавески, разделяющей комнаты, - эх, почему ткань не прозрачная!
– аль-Мамун полез ладонью под слежавшуюся подушку. Шарящие пальцы ничего не нащупали.

На террасе скрипнуло снова.

Словно отзываясь - а чего уж бояться, все равно все понятно - из соседней комнаты послышался явный шорох шагов по ковру.

Морщась от боли в пояснице, аль-Мамун развернулся и отбросил мокрый от пота войлок. Под ним было пусто.

– Зухайр!..

Как глупо. Как глупо!..

Занавеску резко дернули в сторону. За ней стоял человек с замотанным черной тканью лицом. И с обнаженной джамбией в руке.

На террасе скрипели шаги - вот со скрежетом распахнулись решетки ставен в соседнюю комнату. Идущий решил посмотреть, есть ли там кто. Судя по тишине, никого там не было.

Человек без лица спокойно направился к аль-Мамуну.

Ноги лежали ровно, ступни одинаково приподнимали полосатое одеяло.

– Как вы смеете?!
– глупо завопил Абдаллах.
– Я ваш халиф! Я потомок Пророка, ты будешь проклят, если поднимешь на меня руку!

Убийца остановился. И фыркнул под повязкой:

– Твой брат кричал то же самое, о глупец...

За спиной загремело и заскрипело дерево ставен - с террасы кто-то вошел. В ужасе обернувшись, аль-Мамун встретился взглядом со вторым убийцей: черные как маслины глаза смотрели презрительно. Из-под такой же черной повязки глухо прозвучало:

– Хватит болтать.

Затаив дыхание, аль-Мамун завороженно смотрел, как блестит изогнутое лезвие джамбии. Блеск приближался.

– Нет... нет...
– глупо бормотал он.

Человек без лица вдруг остановился как вкопанный. За спиной Абдаллаха послышался стон.

Аль-Мамун не имел сил обернуться. Он смотрел на блеск лезвия. Джамбия выпала из разжавшейся руки и глухо стукнула о ковры. Убийца пошатнулся - и плашмя, во весь рост рухнул лицом вниз.

Словно в ответ, за спиной послышался стук обвалившегося на пол тела. Аль-Мамун стиснул зубы и обернулся. Несший ему смерть человек лежал ничком. Спину наискось рассекала длинная широкая рана. В ране быстро поднималась кровь.

Опершись на ставню, в дверях на террасу стоял Тарик.

Плюнув в располосованное тело, нерегиль встряхнул окровавленный клинок, очищая лезвие. Певучий звук вернул аль-Мамуну дар речи. Сталь со скрежетом вдвинулась в ножны, самийа шагнул вперед, и Абдаллах выдавил из себя:

– Б-благодарю...

– Пустяки, - ответил Тарик, перешагивая через труп.
– Я бы с бОльшим удовольствием освежевал ибн Шумана.

И, подхватив длинный кальян с опиумом, вышвырнул его в раскрытое окно на террасу. Сверкнув медным боком, тот ударился о землю, отбросив в сторону трубку в цветной оплетке.

– А...

– Найду - спущу шкуру. И избавлю от всех выступающих частей тела, начиная с пальцев, - сказал нерегиль.

– Но...

– С Зирара - тоже спущу шкуру. Жаль, что выступающих частей тела у него меньше, чем у поганого лекаря. Он заслужил много боли.

– За что?
– ахнул аль-Мамун, впрочем, уже догадавшись.

– За то, что брал деньги от предателей, - отрезал нерегиль.

– Но...

Вдруг Тарик вскинул руку и погрозился кому-то за спиной аль-Мамуна:

– Намайо!
– гаркнул, как плетью хлестнул.
– Не здесь!

Быстро обернувшись, Абдаллах увидел: так же, ничком, лежащее на коврах тело. С такой же длинной резаной раной, наискось разделяющей мокрую от крови спину. А над телом - кошкой выгнувшего спину сумеречника с ножом в руке.

– Утащи его отсюда, Намайо, - строго проговорил Тарик.
– А потом делай с ним все, что хочешь.

Засопев, аураннец резко вдвинул оружие в ножны и поволок мертвеца за ноги. При этом он сердито ворчал по-своему.

Невесть откуда взявшийся черный кот ехидно спросил:

– А соевого соуса не принести? И так хорошо получилось, нечего жаловаться...

Нерегиль для верности погрозился пальцем еще раз:

– Утащить подальше, Намайо, значит утащить подальше. Не в соседнюю комнату. Подальше - значит подальше.

Утаскиваемый труп собирал под собой складками ковры.

– Ааа... он...
– аль-Мамун повернулся к нерегилю и сделал неопределенный жест руками в сторону удаляющегося сопения и шуршания ткани.