Чтение онлайн

– Я потороплю работу с обзором по образованию, - пробормотал он. Что-нибудь нужно еще?

– Статистический доклад о независимом сельском языке.

– Зачем это?

– Это было под личным надзором вашего субкоординатора Артура Грайвсона Питта.

Дилл выругался про себя. Боже мой, "Вулкан-3" никогда не перепутал и не потерял ни одного факта среди миллиардов других, с которыми он работал.

– Питт пострадал, - сказал Дилл. Его мысли отчаянно скакали.
– Его машина перевернулась на ветреной горной дороге в Колорадо. Или, во всяком случае, я так помню. Я бы проверил для верности, но...

– Составлен ли его доклад в присутствии еще кого-нибудь? Я требую его. Он пострадал серьезно?

Дилл заколебался.

– Кажется, есть сомнения, что он выживет. Врачи говорят...

– Почему такое количество людей Т-класса были убиты в прошлом году? Я хочу побольше информации об этом. Согласно моей информации, лишь один из пяти умер своей смертью. Какие-то существенные факторы упущены. Я должен иметь больше фактов.

– Хорошо, - пробормотал Дилл.
– Мы раздобудем нужную информацию.

– Я предлагаю созвать специальный Совет "Единства". Я полагаю, что мне придется опросить всех региональных директоров персонально.

Дилл был ошеломлен этим требованием. Он пытался заговорить, но не мог. Он мог только неотрывно смотреть на ленту со словами. А та продолжала безжалостно двигаться.

– Я не удовлетворен тем способом, которым для меня готовятся материалы. Я требую коренного изменения подготовки информации.

Дилл открыл и закрыл рот. Сознавая что заметно трясется, он попятился назад.

– Может, нужно что-нибудь еще, - пробормотал он.
– У меня есть дела, в Женеве.

Все что он желал, так это выбраться из комнаты.

– Больше ничего. Можете идти.

Дилл вышел так спешно, как это было возможно.

Поднялся на скоростном лифте до верхнего уровня. Вокруг него, словно в мареве, стояли проверяющие его охранники. Он едва осознавал их присутствие.

Что за проделки, думал он. Что за испытание! Психологи из Атланты. Их нельзя сравнить с теми, с которыми мне приходится сталкиваться день изо дня.

Боже, как я ненавижу эту машину, думал он.

Сердце его колотилось. Он не мог дышать и некоторое время сидел на обитом кожей диване в комнате отдыха, приходя в себя.

– Мне бы стаканчик чего-нибудь бодрящего, - обратился он к одному из служащих.
– Что там у вас имеется?

Вскоре ему подали высокий, зеленый стакан. Он опрокинул его в себя и почувствовал себя немного лучше. Служащий ожидал рядом расчета. У него был поднос и счет.

– Семьдесят пять центов, сэр, - сказал служащий.

Это был последний удар для Дилла. Его должность Управляющего не освобождала его от подобных мелочей. Ему пришлось обшарить свои карманы в поисках мелочи. И между тем, он думал, что будущее общества за ним. В то время, как я откапываю семьдесят пять центов для этого идиота.

Я обязан позволить им развалиться на части. Я должен все бросить.

Уильям Баррис почувствовал себя свободнее, когда экипаж доставил его и Рашель Питт в темную, перенаселенную, старинную часть города. На тротуарах неспешно перемещались группки пожилых людей в поношенных одеждах и засаленных шляпах. Подростки слонялись возле витрин. Большинство витрин имели металлические решетки, предохраняющие выставленные товары от краж. В переулках валялся сваленный в кучи мусор.

– Вы не против посещения этих мест?
– спросил он находящуюся рядом женщину.
– Или тут слишком угнетающая обстановка?

Рашель сняла свое пальто и положила себе на колени. На ней была хлопчатобумажная блузка с короткими рукавами, наверное, та, в которой она была в момент ареста. Ему показалось, что она больше подходила для дома. Он также заметил, что на ее горле появились полосы пыли. Она была утомлена, сидела вялая и понурая.

– Знаете, я люблю этот город, - сказала она.

– Даже эту его часть?

– Я здесь живу с того момента, как они меня отпустили.

– Они вам дали возможность собрать свои вещи?
– спросил Баррис. Хоть какие-то вещи?

– Ничего, - ответила она.

– А деньги?

– Они были любезны.
– Голос ее был ироничным.
– Нет, они не позволили мне взять деньги, просто втиснули меня в полицейский корабль и отправили в Европу. Но перед тем, как отпустить меня, они разрешили мне получить достаточно денег из пенсии моего мужа, чтобы дать мне возможность добраться домой.
– Обернувшись, она закончила.
– Это все из-за красной тесьмы. Это было за несколько месяцев до выплаты регулярного пособия. Небольшое одолжение в мой адрес.

На это Баррису нечего было ответить.

– Вы думаете, - спросила Рашель, - что я возмущена таким отношением со стороны "Единства".

– Да, - был ответ.

– Вы правы, - ответила Рашель.

Такси уже приближалось ко входу в старинный кирпичный отель с потрепанным навесом. Чувствуя какую-то тревогу, Баррис спросил:

– В этом заведении все будет в порядке?

– Да, ответила Рашель.
– Фактически, это то место, куда я и хотела привести вас.

Машина остановилась. Когда Баррис платил, то подумал, что, возможно, не стоило это делать самому. Может быть, мне стоит сесть обратно и уехать на нем? Повернувшись, он взглянул на отель.

Рашель Питт поднималась по лестнице. Было уже поздно. Какой-то мужчина появился у входа, держа руки в карманах. На нем был темный, неопрятный плащ, кепка надвинута на глаза. Он глянул на нее и что-то сказал.

Баррис сразу же взбежал по лестнице за ней. Он взял ее за руку и стал между нею и мужчиной.

– Посмотри-ка, - сказал он незнакомцу, вытащив из внутреннего кармана карандаш с микропередатчиком.

Медленно, ровным тоном, мужчина сказал:

– Не волнуйтесь мистер.
– Он изучал Барриса.
– Я вовсе не пристаю к миссис Питт. Я только проследил, когда вы прибыли.
– Обходя Барриса и Рашель, он добавил.
– Проходите в отель, директор. У нас наверху есть комната, где вы можете поговорить. Никто вас там не потревожит. Вы выбрали хорошее место.

Или, если быть поточнее, подумал Баррис, таксист и Рашель выбрали хорошее место. Он ничего не мог сделать, он чувствовал кончик лучевого пистолета, который незнакомец приставил к его позвоночнику.

– Вам нечего относиться с подозрением к людям в такой одежде и при таких обстоятельствах, - дружелюбно произнес мужчина, когда они пересекали грязный и темный вестибюль по пути к лестнице. Баррис решил, что лифт не работает, или во всяком случае, так писалось на табличке.

– Может быть, сказал мужчина, - вы не заметили исторический знак моего занятия.
– У лестницы он остановился, огляделся вокруг и сдвинул свою кепку.