923Дивный Ёсину-дворец,Где правление вершитМирно правящий странойНаш великий государь,За зеленою стенойГромоздящейся листвыОн укрыт от глаз людских;Посреди кристальных рек,Что струятся без конца,Подымается он ввысь,И весной кругом цветутВишен пышные цветы,А лишь осень настает,Расстилается туман.Словно горы в вышине,Много выше, чем они,Будет славы блеск расти.Словно воды этих рек,Что струятся без конца,Сто почтеннейших вельмож,Слуги славные твои,Будут вечно вновь и вновьПриходить к тебе сюда!
Каэси-ута
924В этом Ёсину дивном,Здесь, в горах Кисаяма,На верхушках высоких зеленых деревьев,Что за шум подымаютСвоим щебетом птицы?925Когда ночь наступает,Ночь, как черные ягоды тута, [1616]Там на отмели чистой,Где деревья хисаги [1617] ,—Часто плачут тидори [1618] …
1616
Ночь, как черные ягоды тута… — Черные ягоды тута — постоянный эпитет к слову «ночь».
1617
Хисаги(Mallotus japonicus) — дерево из семейства дубовых; растет в горных долинах, листья длинные, овальные; летом цветет пышными соцветиями мелких бледно-желтых цветов.
1618
Тидори— японский кулик.
_____
941Вот и бухта Акаси!Отхлынул прилив на дороге,Завтра, завтраНаполнится радостью сердце:Я все ближе и ближе к родимому дому!
Песня, сложенная Ямабэ Акахито, когда он проезжал остров Карани [1619]
942Птицы адзи [1620] шумной стаейПролетают надо мною,И глаза не видят милой,Рукава из мягкой тканиТы не стелешь в изголовье.На ладье, что смастерил яИз коры деревьев вишни,Весла закрепив,Поплыл я.Вот селение Нусима,Что в Авадзи,Миновал я,И меж островов Карани,Миновав Инамидзума,Посмотрел когда,Где дом мой —Среди дальних гор лазурных,Я не смог его увидеть!В тысячи слоев сгрудилисьБелых облаков громады,И за каждой, каждой бухтой,Что оставил за собою,И за каждым, каждым мысом,Где скрывался я порою,Через всех путей изгибы,—О, куда б ни приплывал я,Все тоска со мной о доме…Слишком долги дни скитаний!
1619
Остров Каранынаходится во Внутреннем Японском море близ южной части Хонсю.
1620
Адзи— род диких уток с желто-черным оперением.
Каэси-ута
943На острове этом Карани,Где срезают жемчужные травы морские,Если был бы бакланом,Что ищет добычу,Я не думал бы столько, наверно, о доме!944Когда к островамДовелось мне причалить,Как завидовал яКораблям из Куману,Плывущим в Ямато! [1621]945Только ветра подули,Боясь, чтобы волны не встали,Под защитуУзкой маленькой бухты ЦутаМы решили укрыться…1001Вот достойные рыцари [1622]На охоту светлейшую [1623] вышли,И придворные дамыВолочат подолы пурпурной [1624] одежды…О, кристальная отмель!1424Я в весеннее поле пошел за цветами,Мне хотелось собрать там фиалок душистых,И поляПоказались так дороги сердцу,Что всю ночь там провел средь цветов до рассвета!1426Я не могу найти цветов расцветшей сливы,Что другу показать хотела я,Здесь выпал снег,—И я узнать не в силах;Где сливы цвет, где снега белизна?
1621
Ямато— центральная провинция Японии, юго-запад Хонсю, родина поэта.
1622
1001. Относится ко времени пребывания Акахито во дворце Нанива в свите государя Сёму весной шестого года Тэмпё (734 г.) в третьем месяце.
1623
На охоту светлейшую— Имеется в виду охота, в которой участвует сам государь.
892Когда ночамиЛьют дождиИ воет ветер,Когда ночамиДождьИ мокрый снег,—Как беспросветноБеднякам на свете,Как зябну яВ лачуге у себя!Чтобы согреться,Мутное сакэ [1627]Тяну в себя,ЖуюКомочки соли,Посапываю,Кашляю до боли,Сморкаюсь и хриплю…Как зябну я!Но как я горд затоВ минуты эти,Поглаживаю бороденку:«Эх!Нет, не найдетсяНикого на светеМне равного —Отличен я от всех!»Я горд, но я озяб,Холщовым одеяломСтараюсь яУкрыться с головой.Все полотняныеЛохмотья надеваю,Тряпье наваливаюНа себя горой,—Но сколькоЯ себя ни согреваю,—Как этими ночамиЗябну я!Но думаю:«А кто бедней меня,Того отец и матьНе спят в тоске голоднойИ мерзнут в эту ночьЕще сильней…Сейчас он слышит плачЖены, детей:О пище молят,—И в минуты этиЕму, должно быть, тяжелей, чем мне.Скажи, как ты живешь еще на свете?»
1625
Яманоэ Окура— См. вступ. статью; был придворным чиновником, жил некоторое время в Китае. Окура знал китайский язык, литературу и философию, писал стихи на китайском, в его творчестве заметны следы влияний китайской поэзии. Большинство произведений написано в пору пребывания его в южной Японии, на острове Кюсю. Только под конец жизни Окура вернулся в столицу Нара, где и умер.
1626
«Диалог бедняков»является лучшим произведением Окура. В нем он первый из поэтов древней Японии поднял голос в защиту бедняков.
1627
Мутное сакэ— неочищенная рисовая водка.
Ответ
Земли и небаШироки просторы,А для меняВсегда они тесны,Всем солнце и лунаСияют без разбора,И только мнеИх света не видать.Скажи мне,Все ли в мире так несчастны,Иль я одинСтрадаю понапрасну?Сравню себя с людьми —Таков же, как и все:Люблю свой труд простой,Копаюсь в поле,Но платья теплогоНет у меня к зиме,Одежда рванаяМорской траве подобна,ЛохмотьямиОна свисает с плеч,Лишь клочьямиЯ тело прикрываю,В кривой лачугеНегде даже лечь,На голый полСтелю одну солому.У изголовья моегоОтец и мать,Жена и детиВозле ног ютятся,И все в слезахОт горя и нужды.Не видно большеДыма в очаге,В котле давноПовисла паутина,Мы позабыли думать о еде,И каждый день —Один и тот же голод…Нам тяжело,И вечно стонем мы,Как птицы нуэдори,Громким стоном…Недаром говорят:Где тонко — рвется,Где коротко —Еще надрежут край!И вот я слышуГолос за стеной,—То старостаЯвился за оброком…Я слышу, он кричит,Зовет меня…Так мучимся,Презренные людьми.Не безнадежна ли,Скажи ты сам,Дорога жизниВ горьком мире этом?
Каэси-ута
893Грустна моя дорога на земле,В слезах и горе я бреду по свету,Что делать?Улететь я не могу,Не птица я, увы, и крыльев нету.
Поэма сожаления о быстротечности жизни <Яманоэ Окура> [1628]
«То, что легко овладевает нами и что трудно преодолеть нам, — это «восемь великих страданий» [1629] . А то, что трудно достигаемо для нас и легко истощается, — это «радости многих лет» [1630] . Об этом печалились люди в древности, и ныне мы также печалимся об этом. Оттого я и сложил эту песню, чтобы разогнать «печаль о седеющих волосах» [1631] . А в песне этой говорится:
1628
804—805. «Сложено в уезде Кама двадцать первого дня седьмого месяца пятого года Дзинки (728 г.) губернатором провинции Тикудзэн Яманоэ Окура» (прим. к тексту).
1629
«Восемь великих страданий», согласно буддийским учениям, слагаются из четырех страданий бытия: жизнь, смерть, старость, болезни, и из четырех страданий, заключающихся в чувствах и в действиях: разлучаться с тем, кого любишь, встречаться с тем, кого ненавидишь, искать и не находить и испытывать муки совести.
1630
«Радости многих лет»— букв.: «сотен лет»; здесь «сто» — показатель множественности.
1631
«Печаль о седеющих волосах»— букв.: «печаль о двух волосах». В то время Окура было шестьдесят девять лет. Образ старости, как отмечают комментаторы, заимствован из китайских источников: «Цзо-чжуань» — летописи царства Чжоу (XII–III вв. до н. э.) и поэмы Пань Юэ, посвященной осени.
804Как непрочен этот мир,В нем надежды людям нет!Так же, как плывутГоды, месяцы и дниДруг за другом вслед,Все меняется кругом,Принимая разный вид.Множество вещейЗаполняют эту жизньИ теснятся на бегу,Чтобы вновь спешить вперед.С женщин мы начнем.Женщине привычно что?Жемчуг дорогойИз чужих краев надеть, [1632]Любоваться им,Белотканым рукавомДругу помахать в ответИли алый шлейф —Платья красного подол [1633] ,—Идя, волочитьИ с подругою своей,Взявшись за руки,Играть,—Вот он радостный расцветЖизни сил!Но тот расцветУдержать нельзя.Все пройдет:На прядь волосЧерных раковин черней [1634]Скоро иней упадет,И на свежестьАлых щекБыстро ляжетСеть морщин.А теперь — мужчин возьмем.Рыцарям привычно что?Славный бранный мечКрепко привязать к бедру,Крепко в руки взятьСтрелы счастья,ОседлатьСвоего коняИ, красуясь так в седле,Забавляясь, разъезжать.Мир, в котором мы живем,Разве прочен он?Там, где сладко девы спят,Рыцари, сойдя с коней,Двери распахнут,И приблизятся,И рук яшмовых рукойЧуть коснутся — и тотчас,Обнимая юных дев,Руки вмиг переплетутИ в объятьяхДо зариБудут вместе спать.Но глянь!Нет этих ночей:Вот уж с посохом в руках,Сгорбившись,Они бредут,И теперь — ониПрезираемы людьми,И теперь — ониНенавидимы людьми.В мире здесь конец таков:Яшмою сверкающейЮной жизниЖаль тебе,—Но бессилен ты.
1632
Жемчуг дорогой // Из чужих краев надеть… — То есть жемчуг, привезенный из Китая или Кореи.
1633
…алый шлейф — платья красного подол… — См. сноску 1568. Заслуживает внимания тавтология эпитетов, характерная для народных песен.
1634
…черных раковин черней… — Речь идет о раковинах мина, внутри совершенно черных.
Каэси-ута
805Ах, неприступным, вечным, как скала,Хотелось бы мне в жизни этой быть!Но тщетно все:Жизнь эта такова,Что бег ее нельзя остановить!
Песня Яманоэ Окура на прощальном пиру в честь Табито [1635]
876Когда бы в облаках я мог парить,Как в небе этом реющие птицы,О, если б крылья мне,Чтоб друга проводитьК далеким берегам моей столицы!..
1635
Табито(см. ниже), получив чин первого советника двора, возвращался в Нара. Это был его прощальный пир перед отъездом.
[Песня Яманоэ Окура, посланная им Отомо Табито] [1636]
882Коль милости тебе теперь и слава,Ты и меня пригреешь как-нибудь.Когда придет весна,В столицу нашу Н араПозвать меня к себе не позабудь.
Песня, сложенная о том, как в старости одолевают болезни, а годы проходят в страданиях и думах о детях
1636
882. Окура выражает надежду на то, что его друг Табито похлопочет о его возвращении в столицу. Возможно, что он, как и Табито, в свое время был выслан за пределы столицы. Социальные проблемы, затронутые в песнях Окура, сочувствие беднякам позволяют думать, что его пребывание на Кюсю имело характер ссылки, тем более что в те времена высылка за пределы столицы была обычным наказанием для провинившихся чиновников. В песне говорится о его надежде на хлопоты друга, которому возвращена милость двора и который получил высокое назначение. После песни следует примечание, указывающее, когда были сложены песни 880–882: «Шестой день двенадцатого месяца второго года Тэмпё (730 г.). Почтительно поднесено (Отомо Табито) губернатором провинции Тикудзэн — Яманоэ Окура».
897Этой жизни краткий срок,Что лишь яшмою блеснет,Как хотелось бы прожитьТихо и спокойно мне,Как хотелось бы прожитьМне без горя и беды.Но в непрочном мире здесьГорько и печально все,А особенно тяжкаНаша доля, если вдруг,Как в народе говорят,—В рану, что и так болит,Жгучую насыплют соль;Или на тяжелый вьюкБедной лошади опятьИ опять добавят груз.Так в слабеющем моем телеВ старости ещеВдруг добавился недуг.Дни в страданьях я влачуИ вздыхаю по ночам.Годы долгие подрядЛишь в болезнях проводя,Неустанно плачу я,Проклиная жребий свой.Думаю лишь об одном:Как бы умереть скорей,Но не знаю, как смогуЯ покинуть этот мир.Разве брошу я детей,Что вокруг меня шумят,Словно мухи в майский день?Стоит поглядеть на них —И горит огнем душа.В горьких думах и тоскеТолько в голос плачу я!