Чтение онлайн

На поверхности стояло устройство, от вида которого у меня кровь застыла в жилах.

Я вывернулась из хватки Вейла, поворачиваясь к двери. Мне нужно было убраться подальше от этой штуки.

Клеймо на столе вернуло меня в мой первый день в Эндлоке, когда Вейл прижал раскалённый металл к моей коже, оставив вечный шрам. Даже сейчас я слышала эхо своего крика и чувствовала, как расплавленный жар пожирает меня.

Прежде чем я добралась до двери, Вейл шагнул передо мной, преграждая выход.

— Эй, стой. Всё хорошо. — Голос Вейла был мягким и полным сожаления. Он взял моё лицо в ладони, заставляя посмотреть на него. — Ты в порядке. Я не позволю ничему случиться с тобой.

Его слова доходили медленно, и напряжение, скрутившееся в животе, начало отпускать. — Что оно здесь делает?

— Мне нужно, чтобы ты использовала его на мне.

У меня отвисла челюсть, но глаза Вейла встретились с моими, и он заговорил снова, прежде чем я успела. — Прошлой ночью я не мог уснуть. Прокручивал наш план, думал, как убедить лидеров поселения впустить нас. И я кое-что понял. Они никогда не пустят охранника из Эндлока на свою территорию.

Я прикусила губу, размышляя. — Мы можем солгать им и придумать тебе другую легенду. Тебе не обязательно себя калечить.

Взгляд Вейла скользнул к моему предплечью, где клеймо всё ещё отмечало мою кожу. Тень вины прошла по его лицу. Взяв мою руку, он посмотрел мне в глаза; его собственные были полны искренности. — Я так и не извинился за то, что сделал это с тобой, Рейвен. А мне жаль. Я бы хотел никогда не причинять тебе боли, и я бы всё отменил, если бы мог. Я бы забрал на себя всю боль, которую тебе причинили, если бы это было возможно.

— Тебе пришлось, — сказала я, смягчаясь. — Кто-нибудь заметил бы, если бы у меня не было клейма. Не то чтобы он орудовал клеймом ради удовольствия. Теперь я знала, что он ненавидел причинять нам боль.

— Вероятно. Но мне всё равно следовало попытаться найти обходной путь. — Он прочистил горло, переплетая наши пальцы. — Мне нужно, чтобы ты выжгла номер на мне. Если мы собираемся лгать лидерам поселения, наши истории должны быть безупречны. Отсутствие клейма, как у всех вас, может меня выдать.

Его взгляд был твёрд, решимость непоколебима. Как бы меня ни коробила мысль о клеймении его, о том, чтобы прижать этот пыточный инструмент к его прекрасной коже, я знала: в его словах есть смысл. Мы не могли дать им повода усомниться в нашей истории — это могло стоить нам жизни.

— Ладно, — согласилась я; голос дрожал, несмотря на мои попытки сохранять спокойствие.

Он отпустил мою руку и пересёк комнату, беря устройство. Подозвал меня, затем щёлкнул переключателем на боку клейма. — Ему нужно минуту, чтобы нагреться. После этого прижми его к моему предплечью секунд на пять.

Кивнув, я наблюдала, как он усаживается на один из стульев на колёсиках; сиденье скрипнуло под его весом.

— Не думаешь, что понадобятся фиксаторы? — спросила я, подняв бровь. Я бы убила его, если бы он не пристегнул меня, когда ставил клеймо мне.

— Если бы у нас здесь был такой стул, поверь, я бы им воспользовался, — сказал он. — Но тащить тебя в смотровую незаметно было бы слишком рискованно. И доктор Роу сейчас там, осматривает новеньких.

Логично. Заключённая, которую конвоируют через всю тюрьму почти к самому выходу, вызовет слишком много вопросов. Я не была в той зоне с первого дня в Эндлоке.

Мои руки нашли запястье Вейла; я закатала его рукав, обнажая предплечье, затем отпустила его, принимая клеймо из его протянутой руки. Устройство тряслось в моей хватке. — Ты готов?

Я гадала, кто нервничает больше — он или я, судя по тому, как моё дыхание вырывалось короткими толчками, а сердце отчаянно колотилось о рёбра в тщетной попытке сбежать из клетки грудной клетки.

Я посмотрела вниз и увидела цифру 242, светящуюся на меня злым оранжевым огнём.

— Я готов. — Вейл собрался с духом, вытянув правое предплечье поперёк бедра. Его левая рука потянулась ко мне, ища утешения и сжимая изгиб моей талии.

— Прости, — пробормотала я, опуская раскалённое клеймо на его руку.

Глубокий стон вырвался из его горла, озвучивая боль и пронзая моё сердце. Но он не закричал.

— Почти всё, — прошептала я, зная, что не могу предложить настоящего утешения. Я избегала смотреть прямо туда, где клеймо касалось его руки, но едкий запах горящей плоти не давал забыть о том, что я делаю.

Его пальцы больно впились в мою талию, но я знала: это ничто по сравнению с тем, что чувствует он.

Наконец мой мысленный обратный отсчёт закончился, и я подняла клеймо с его кожи, швырнув его на столешницу. Я схватила ведро с водой, которое приготовил Вейл, и он погрузил в него предплечье.

Его голова упала мне на живот, и он издал вздох, тяжёлый от боли и облегчения одновременно. Я запустила пальцы в его густые волосы, успокаивая его, пока его свободная рука обнимала меня за талию.

— Всё хорошо, — сказала я. — Всё закончилось.

Мы оставались так несколько долгих минут, не разговаривая, но окутанные друг другом. Мысль о том, что скоро мы отправимся в новую жизнь, где сможем касаться друг друга свободно, а не в тёмных нишах или за закрытыми дверями… я никогда не думала, что поймаю себя на тоске по таким вещам.

Может быть, это нормально — хотеть кого-то, кто будет заботиться о тебе. Кого-то, к кому можно обратиться, когда становится тяжело, вместо того чтобы нести невыносимый груз в одиночку.

Спустя время я нежно забинтовала заклеймённую руку Вейла, стараясь не давить без необходимости.

— Спасибо, — прошептал он.

— За то, что расплавила тебе кожу? — недоверчиво спросила я.

— За то, что помогла мне. — Он встал, бережно обхватил моё лицо ладонью, и его губы встретились с моими в мягком поцелуе.

Дыхание застряло в горле. Вейл был нежен; его язык скользнул по моей нижней губе, прежде чем уговорить рот открыться. Его пальцы пробежали по шее и сжались в моих волосах.

Эта близость пугала меня.

Я раскрывалась, словно он снимал слои с моей души. Это заставляло меня чувствовать себя более уязвимой и обнажённой, чем когда я стояла перед ним без одежды в его комнате.

— Тебе не нужно меня бояться, Птичка, — промурлыкал Вейл, словно прочитав мои мысли.

Но я не знала, как перестать.