Чтение онлайн

— Да?

Ален не открыл дверь, а заговорил через неё:

— Не хочу тебя беспокоить, дракон. Но у нас здесь экстремальная ситуация. Савитар созвал Омегрион, и призвал тебя. По закону мы обязаны тебя принять. Однако мы провели голосование и солидарны с тобой.

— Нет! — Сера покачала головой. — Ты не можешь уйти. Я не позволю тебе встретиться с ними. Мне всё равно, что говорит Савитар и сколько людей тебя поддержит. Это самоубийство!

Макс не отреагировал на её возмущение.

— Сколько у меня времени?

— Нам нужно идти немедленно.

Приняв самый быстрый в своей жизни душ, Серафина надела джинсы и рубашку, а затем спустилась вместе с Максом в гостиную дома Пельтье. Там их уже ждали их дети и практически все взрослые, жившие под этой крышей, а так же — все Тёмные Охотники, бывшие и нынешние в Новом Орлеане, и боги — Ашерон, Син, Закар и Стикс.

— Это полная чушь! — прорычал Дев, даже не заметив, что они вошли. — Я предлагаю сказать Савитару, куда ему это засунуть.

Ашерон рассмеялся и посмотрел мимо Дева, встретившись взглядом с Максом.

— Попробуй.

Макс встал рядом с Девом и положил руку ему на плечо.

— Всё в порядке, медведь. Я не боюсь.

Серафина переплела свои пальцы с его пальцами.

— Хочу заметить: я тоже.

Нахмурившись, Эйми погладила свой живот.

— Разве мы не можем что-нибудь сделать? Макс здесь, под нашей защитой. Я думала, что наши законы защищают его, пока он сам не решит уйти.

Стикс тяжело вздохнул:

— Да, всё верно. Но другие драконы хотят заполучить его… задницу. Он напал, и они имеют право потребовать судебного разбирательства по его новому преступлению... и по старому, когда он предстанет перед судом.

Вэйн кивнул:

— Вот почему мы все идём. Как Катталакисы, мы дадим показания. Наша семья начала это дело против тебя, и мы сделаем всё возможное, чтобы это остановить.

Хадин нахмурился, как и Эйми:

— А если не сможете?

Дев ухмыльнулся ехидно:

— Я перекину дракона через плечо и побегу к двери. Прикроешь моё отступление, малыш?

Самия тяжело вздохнула и прижала руки в перчатках к носу:

— Лучше бы он шутил, когда говорит это. А то у меня в голове уже кошмарное видение и язва в желудке.

Дев поцеловал её в щёку.

— Я же обещал тебе, что жизнь со мной никогда не будет скучной.

Она устало вздохнула:

— Точно. Ты определённо держишь своё слово.

Когда они собрались уходить, Илларион шагнул вперёд, намереваясь пойти с ними в Омегрион.

— Нет! — рявкнул Макс, отталкивая его назад к братьям. — Блейз, придержи его здесь.

Ошеломлённое выражение лица Иллариона можно было бы принять за истерику, если бы жизнь Макса не висела на волоске.

«Ты не можешь отстранить меня от этого».

— Могу и сделаю, — холодно ответил Макс.

Илларион отрицательно покачал головой и попытался обойти его, но Макс не собирался сдаваться. Он схватил брата и снова оттолкнул.

— Я серьёзен. Если ты пойдёшь, я побегу. — Его взгляд метнулся к Фалсину, затем к Блейзу. — Ему нельзя идти. Он должен остаться здесь, во что бы то ни стало.

По спине Серафины пробежал холодок. Илларион что-то знал. Что-то, о чём Макс не хотел говорить вслух. И, учитывая всё, что она знала о своём суженом, это знание могло уличить Иллариона в убийстве и тем самым освободить Макса.

Не могло быть другой причины для такого поведения Макса — для его злости и настойчивости. Единственное объяснение — он боялся, что брат заговорит и осудит себя, лишь бы защитить Макса от опасности.

Она встретилась взглядом с Илларионом и увидела в его глазах боль и муку. В этот миг она поняла правду:

— Ты убил царевича, да? Это был не Максис. Это был ты.

— Сера, — прорычал Макс. — Не вмешивайся.

Но она не могла — не тогда, когда на кону стояла жизнь её пары. Отпустив Макса, она подошла к Иллариону и заставила его встретиться с ней взглядом.

— Расскажи мне, что произошло.

— Неважно, — Макс с трудом сглотнул. — Я ношу клеймо, и я — «Окаянный дракон», а не Илларион. Оставьте его в покое. — Он сердито посмотрел на братьев. — Не позволяйте ему уйти отсюда.

И прежде чем Серафина успела сказать хоть слово, Макс исчез.

— Нет! — вскрикнула она, но было уже слишком поздно. Раздражающий зверь исчез.

В ужасе и дрожа, она повернулась к Иллариону:

— Скажи мне правду. Что случилось?

«Это был несчастный случай».

Серафина встретилась взглядом с Ашероном.

— Нам нужно заставить остальных слушать. Как-нибудь.

Вэйн кивнул:

— Не волнуйся, Сера. Они пока не могут начать работу совета. Четверо членов всё ещё здесь.

Она приподняла бровь:

— Четверо?

— Я, Фьюри, подруга Алена — Таня, и Рен Тигариан, — он указал на мужчину позади неё.

Серафина знала Таню Пельтье: они познакомились, когда лечили рану Макса. Таня была тихой, застенчивой, высокой темноволосой медведицей катагарийкой. Она работала одной из поваров на кухне Дома Пельтье, отвечая за питание жильцов, а не за обслуживание посетителей бара «Санктуарий». Таня составляла меню для детей и семей, а после смерти матриарха Николетт стала регисом урсуланской ветви Катагарии.

Хотя Таня была замужем за старшим медведем Пельтье и родила ему троих сыновей, Серафина не могла не заметить, как лицо медведицы светилось всякий раз, когда к ней приближался солист группы «Ревуны». Таня буквально сияла при его появлении, тогда как Ангел — наоборот — всеми силами избегал её общества.

Это говорило о многом, учитывая, что Ангел был очень дружелюбным и покладистым по натуре.

Не желая об этом думать, Серафина повернулась и увидела другого члена совета. Он наблюдал за ней из дальнего угла комнаты. Рен стоял особняком, одновременно оставаясь частью группы.

Как и Макс, Рен обладал тревожной аурой тихого хищника, словно оценивающего каждое твоё движение, чтобы обнаружить слабость и использовать её, чтобы сбить тебя с ног и убить. Особенно беспокоили его глаза, которые меняли цвет в зависимости от света — от светло-серого до ярко-бирюзового.