Чтение онлайн

Когда повисло молчание, Ал смотрел на звёзды, пытаясь хоть как-то переварить сказанное... А она ткнулась лбом ему в плечо и тихо сказала:

– - Я люблю тебя, мой брат и отец. Ты самый лучший на свете бессмертный.

Он сидел некоторое время неподвижно. Повернувшись, обнял девушку за плечи. И был взгляд, глаза в глаза, душа в душу. Вспыхнуло Пламя, обнимая своих детей, излечивая незримые, но от того не менее тяжёлые ранения. "Твёрдая ты, Алинка... как камень..." "Сам как меч... Демон мой... Я дышать не могу, мне так больно..." "Мне тоже, маленькая. Мне тоже..."

Огонь, жестокий Огонь, Изначальное Пламя Творения не знающее пощады, всегда любило своих безумных детей. И они сгорали, греясь в этой излечивающей страшные раны любви Пламени.

"Мы проиграли. И это останется нашей виной". "Да, останется. Но пусть он живёт хотя бы в нас". "Держись. Мы ещё живы. Мы живы..." "Это ненадолго. Прости меня..." "Давно простил. И ты меня прости... Как думаешь, хоть память от нас останется?" "Может быть, в легендах... И то -- переврут..." "Путь. И то хорошо..."

Они вернулись в лагерь глубокой ночью, когда не спали только часовые, коими оказались безучастно глядящий в огонь Арох и настороженный Аллодис. Волк едва ли что-то видел вокруг. Даже не замечал спящего у костра Волчонка, скинувшего с себя тёплый плащ.

Пламенные переглянулись. Альтис подошёл к ребёнку, заботливо укрыл его, бесшумно исчез в ночи. Хорошо, когда есть сестра. Особенно такая, как Алинка.

– - Арох...
– - Алина села за его спиной, обняла за плечи.
– - Мы ещё живы, Арох, брат моего брата, мой брат. Мы живы...

Она говорила, обнимая заледеневшие плечи бога. Говорила о памяти, о жизни, о единстве, которое не позволит забыть... Сбивчиво и частенько непонятно, говорила, говорила... Пока Арох, судорожно вздохнув, не прикрыл лицо рукой. И тихо, отчаянно ответил:

– - В нас нет понятия смерти. У бессмертных этого нет! Смертные, умирая, не исчезают. У их душ есть дальнейший путь... А у нас -- нет! У нас даже нет души. Суть -- это ведь совсем другое... Суть даже не сравнивается с душой -- слишком разные субстанции. Мы не можем умереть, мы этого не умеем! Почему же тогда... Литис, Альтаир, Коган... Смерть бессмертного -- всё равно, что сделать подматерию -- надматерией, а Кошмара -- Творцом! Это -- невозможно...

– - Я знаю... знаю. Но мы пока живы, Арох. Мы живы...

– - Живы...
– - этом повторил Волк и снова замер. Но Алина знал -- он уже не будет так страшно замкнут на смерти, понятие о которой в него не вложено.

Впился в предплечье ледяной болью живой браслет, заставив девушку скривиться. Давно уже Зерги не напоминала о себе, а сейчас вдруг с силой потянула силы и жизнь. Но взамен толкнулись в сознание тепло чужого присутствия, чувство поддержки и уверенности, что всё, в конце концов, будет хорошо. Только они должны, они обязаны дойти...

– - ...и отомстить, -- шепнула воительница.
– - Мы отомстим им, Арох. Пусть эта мысль тебя греет.

Утром бессмертные снова молчали, не глядя друг на друга. Но Арох был внимателен к малышу, Альтис перекинулся несколькими словами с некромантами. Некое подобие жизни всё же вернулось к побратимам. И лишь когда полностью собранный отряд был готов к дороге, Стримбор остановился, отвернулся от своей лошадки. Оглядел побратимов и сказал, хриплым и ломким голосом:

– - Я не верю в смерть.

Альтис вздрогнул и медленно повернулся, глядя на бога. Он даже не понял сначала, что так резануло слух...

– - Я не верю в смерть, -- повторил Волк, подойдя к Ветру.

Изначальная речь, которая для бессмертных и речью-то не являлась. Люди могут говорить на ней свободно и без опаски, но для богов это -- инструмент созидания-разрушения, а не только родной язык. На нём не говорят в материальном мире, опасаясь неосторожным словом или не вовремя вырвавшимся ругательством вызвать катастрофу.

Обо всём этом думал Альтис, а ноги уже несли его к побратимам.

– - Я не верю в смерть!
– - одновременно произнесли Траэллита, Алина и Альтис.

И даже маленький Волчонок, подойдя, старательно, почти по слогам, повторил эту заветную фразу.

Вскинули друг другу на плечи руки, сдвинулись тесным кругом. Повторили, как заклятье или клятву "Не верю в смерть!"

– - Но я верю в месть, -- шепнул Альтис, когда затихла, осев в сердцах и умах то ли клятва, то ли заклинание.

Нельзя говорить в материальном мире на языке творения. Ведь каждое слово будет иметь непредсказуемые последствия. Только иначе они не могли. С затеплившейся надеждой и смутным чувством, что их брат просто ушёл. В надматерию, на Велимор... ещё куда-нибудь.

Только демон полностью осознавал, какой это страшный самообман. Но так хотя бы можно было дышать, не воюя с собственным сведённым болью горлом за каждый глоток воздуха. Трудно. Больно. Но уже не так невыносимо, как было. Стрим знал, на что шёл, обманув себя. Они все знали.

Все силы были брошены на сокращение дороги, и к вечеру следующего дня отряд достиг пограничного форта. Арох снова надел маску принца, воспользовался одним из взятых у Сильтарины и подписанных её рукой свитков и они расположились на ночлег с комфортом.

Было истинным удовольствием для усталых путников наконец-то отмыться в горячей воде, переодеться в чистое. Нормально поужинать за столом, а не у костра из походного котелка. Но все эти прелести жизни отметили скорее люди, чем боги, которым жизнь в странствиях была более чем привычна. Бессмертные любили и ценили комфорт, но если его не наблюдалось, это их не тяготило.

К закату побратимы собрались снова. Они просто вышли на улицу, не бросив друг на друга даже взгляда, дошли до тренировочной площадки форта. В этот предзакатный час там почти никого не было и боги, демон, Пламенная -- все как один, встали на колено и склонили головы перед закатным солнцем. Это был час гибели их брата... Потом они поднялись и Альтис достал флейту. Демон должен быть сильным, ведь он -- лидер, на плечах которого держится всё. Но хотя бы в музыке можно выплеснуть тоску и боль...