Чтение онлайн

Милый, заботливый Д'Хан!

Она с аппетитом принялась за еду, заодно обдумывая создавшуюся ситуацию. А она девушке совсем не нравилась. Больше всего волновал вопрос, почему ее, свидетеля, оставили в живых. Нет, она, конечно, этому рада, но нелогичность события тревожила. Почему неизвестный оставил улики против себя?

Сури отложила мисочку с мясными шариками и, поддавшись порыву, пошла в свою комнату. Там она вытащила из глубин сундука сумку и вернулась на кухню. Открыв клапан, девушка извлекла из нее парик и маску, которые подобрала ночью. Маску она небрежно бросила на стол, отдав все внимание парику. Надев его на кулак, она повертела им из стороны в сторону. Вспомнив, что она еще не утолила голод, подцепила мясной шарик и отправила, не глядя, в рот, сосредоточившись на осмотре находки.

Сначала она думала, что парик из искусственных волос, слишком уж необычны длинные, абсолютно белые волосы. Мало ли что придумали маги! Решив проверить эту догадку, она вырвала несколько волосинок и подожгла. Нет, запах говорил об их натуральности. Конским волос тоже не был - слишком тонкий и мягкий. Козий более мягок, но слишком короткий. Других животных с белой и длинной шерстью, которая бы так сильно походила на человеческие волосы она не знала.

Значит, можно предположить, что парик все-таки из человеческих волос!

Она нахмурилась, вспоминая все, что могла слышать о других расах. У гномов волосы преимущественно рыжие, у эльфов - золотистые, у друидов - со слегка зеленоватым оттенком, люди - от блондинов до брюнетов. Говорят, среди северян есть люди с очень светлыми волосами. Но все это не то!

Цвет парика можно было назвать снежно-белым.

Загадка!

А вот и другая!

Если смотреть с изнанки, то пряди крепились к очень мягкой коже, очень похожей на замшу.

Или на скальп.

От этого предположения по спине пробежали холодные мурашки.

Она инстинктивно отбросила парик в сторону, глядя на него, как на оживший кошмар.

Чтобы немного собраться с духом, она слегка трясущимися руками налила стакан холодного козьего молока и залпом выпила. Уставясь невидящими глазами в одну точку, она усваивала результат осмотра. Так и не придя к какому-либо выводу, она взяла со стола маску, потерла ее пальцем, проверяя на ощупь. Теперь и кожа маски ей казалась необычно мягкой. Она поднесла ее к самым глазам, пытаясь уловить мельчайшие нюансы. На коже, если внимательно приглядеться, можно было различить поры. Слишком мелкие для кожи животных, которые можно найти в скорняжных лавках.

Так и не придя к какому-либо определенному выводу, то есть, боясь получившегося вывода, она решила спрятать обратно свои находки. Причем постараться, чтобы их случайно не нашел воспитатель.

Поняв, что теперь она не сможет ничего больше съесть, Сури убрала со стола и вымыла за собой миску, положив ее сушиться на полку, на которую падал солнечный свет. Ничто так не убивает вредные организмы, могущие вызвать заразные желудочные болезни, которыми так любят пугать маги-лекари, как солнце!

К тому времени первоначальный испуг начал проходить и ему на смену проснулись любопытство и энтузиазм.

Ну, уж нет! Она обязательно разгадает эту загадку.

Прошло довольно много времени, когда девушка заметила, что пора собираться на ежедневный отчет к капитану стражи. А Д'Хан так и не появился!

С одной стороны Сури почувствовала облегчение, так как не знала, как ловчее соврать воспитателю о причине того, где она пропадала почти всю ночь. С другой, объяснение лишь откладывалось. С третьей - примешивалась тревога за старого орка. Что-то он неважно выглядел последнее время, да еще и стал явно что-то скрывать от нее.

Но делать нечего, нужно идти. Наверное, она увидит его у начальства.

Осторожно, чтобы "высокое", во всех смыслах этого слова, начальство не заметило ее опоздания, она мышкой проскользнула в дальний угол. Она специально подгадала, чтобы немного опоздать к началу "разбора полетов", надеясь еще хоть на немного отсрочить объяснение с воспитателем.

А начальство изволило гневаться.

– - Ко мне утром приезжает гонец и передает приказ Наместника немедленно явиться в его резиденцию. Я приезжаю и что там узнаю?
– он грозно обвел глазами притихших подчиненных.
– Что? Я вас спрашиваю! Молчите?!

Глава департамента налил стакан воды, залпом выпил и поморщился - вода была теплой и отдавала затхлостью. Пока он безуспешно пытался освежить горло, таможенники стояли навытяжку, боясь вызвать еще больший гнев. Нет, уважения, любви и даже страха служащие к своему начальнику не испытывали, скорее, относились к нему как к неизбежному злу. Просто глава имел привычку при малейшем возражении часами читать мораль. Выслушивать же на такой жаре выволочку не было никакого желания.

Молчание затягивалось. Никто не хотел попасть под тяжелую руку главы таможенной службы.

– - Молчите?!
– повторил он.
– Так я вам скажу! Произошло гнусное убийство иностранца. Наместник требует, чтобы было проведено расследование и приняты меры к наказанию убийцы. Какие меры приняты вами для выявления преступника?

Раздался негромкий ропот. Коллеги Сури украдкой оглядывались друг на друга, но никто не взял на себя смелость высказаться вслух.

– - Я так и знал! Никаких! Все, на что вы способны, так это бродить по сомнительным заведениям и напиваться, прикрываясь служебной необходимостью, между прочим, за счет казны. Где убийца?! Я вас спрашиваю!

– - Так мы же таможенники, а не сыскная служба. Убийствами занимаются они, - раздался чей-то голос с задних рядов.

– - Это кто там такой смелый подал голос? А ну покажись!
– глава службы, налегая объемным животом на край, вытянулся над столом, пытаясь разглядеть храбреца, посмевшего громко высказать робкое возражение.

Гул голосов слегка усилился, но отличившийся так и не показался пред очи его превосходительства.

Тот удовлетворенно крякнул, выпрямился и приосанился от сознания собственной значимости. Однако, вспомнив, что он все еще гневается, снова сдвинул брови.

– - Но теперь все! Я повторяю, все!
– он стукнул по столу с такой силой, что стакан с остатками воды опрокинулся, и тоненький ручеек побежал по столешнице.
– И я, и Наместник больше не будем безнаказанно спускать вам разгильдяйство и безделье. Я научу вас работать!

Произнося последнюю тираду, он подчеркнул "Я", давая понять, что его слово, по сравнению с Наместником, будет решающим, не замечая ухмылок подчиненных. Начальство опять занесло. Для других такие неосторожные высказывания могли бы кончиться плачевно, но у главы службы были очень сильные покровители при дворе Императора. С таким положением вещей даже разумному Наместнику приходилось мириться, не в силах что-либо изменить.