Чтение онлайн

С курением было похоже. Хотя тут Лаула признавала - многие светлые курят, даже представители духовенства. И сигареты с никотином не считались Церковью грехом. Пускай они вредили телу, говорили поставщики сигарет, зато спасали дух. От лишнего стресса, например. И выбор светлых был очевиден - дух куда важнее тела. Лаула была готова спорить с логичностью такого подхода, ведь в ее глазах лучше любой сигареты был поход к ближайшему отцу-настоятелю. Но... с ней никто и не пытался спорить.

– Красавица!
– громко восхитился ей один из посетителей игорного дома.
– Присоединяйся к нам! Картишки! Играем на интерес! И интерес у нас, иэк!..

Улыбнувшись, Лаула помахала ему рукой, отказываясь от предложения. Карты ее тоже не забавляли. Пускай она и играла с друзьями в Храме, но только для того, чтобы скоротать время, а не развлечься по настоящему. Да и вообще любые игры со ставками вызывали в ней внутреннее отторжение.

Когда Светлая проходила мимо очередного столика, один из игроков за ним, явно проигравшийся в пух и прах, в сердцах взмахнул руками так сильно, что чуть не сшиб девушку с ног. Но отточенная реакция Перста позволила Лауле уклониться от неловкого движения, пускай и пришлось отскочить к выходу в зону альтернативных развлечений игорного дома.

– Подожди, ха-ха!
– услышала девушка приятный женский голос.
– Ты еще не надел...

– Брось, красотка, - с возбужденно хрипотцой отвечал голос мужской.
– Так никакого удовольствия. И только время потеряем. А у нас его с тобой так мало...

– У тебя есть еще целых два часа...
– с сомнением возражала женщина.

– С тобой и вечности будет мало!

Покрасневшая Лаула отшатнулась от коридоров с интимными услугами. Она не хотела подслушивать. Но ей было жалко этих людей. Обоих из них. Женщину Светлая жалела за то, что ей пришлось продаваться, из похоти или нужды - большой разницы нет. Да и мужчину, в сущности, жалко было за то же самое. Платить за любовь...

– Светлая?
– донеслось до нее удивленное.
– Какая встреча!

Обернувшись на голос, Лаула увидела своего коллегу - Перста Указующего Робаута, сидящего за барной стойкой на высоком стуле и выжидающе смотрящего на нее. Улыбнувшись хоть одному знакомому лицу, девушка тут же направилась к нему, уже уверенно и точно уворачивясь от случайных посетителей и их призывов присоединиться к ним во что бы то ни было. За пару подобных призывов, где-нибудь недалеко от храма, кто-нибудь был бы упрятан в ближайший полицейский отдел, с занесением в личное дело и обязательным посещением всех молебен в районном храме на год.

Увы, в этом прокуренном месте действовали немного другие законы. И когда Лаула задумывалась об этом, ей казалось, что эти законы совсем никакого отношения к Законам Божьим не имели...

– Не ожидал вас здесь встретить, - Робаут, держа брови поднятыми, отсалютовал ей полупустым стаканом и с удовольствием осушил его до дна.
– А вы, оказывается, любительница ощущений поострее.

– И совсем нет! Не я!
– замахала руками Лаула.
– Вы же знаете, кто мой Клинок...

– Хм, очевидно, демону этот рассадник похоти будет, что дом родной, - фыркнул мужчина и кивнул.
– Понимаю. Я и сам вожу своего Клинка сюда.

– Вот как? Я не ощутила ее присутствия...

– Четыре недели назад у нас объявился Скрытник, - Робаут покачал головой.
– Убил троих хороших людей, прежде чем Верна его нашла. Он был не очень силен. Все кричал о том, что служит какому-то великому господину. Не так важно. Главное, что после того случая Верна... кое-что у него переняла.

– Наследование Стигм - не такое уж и исключение, - Лауле, вдруг, вспомнились слова Стикса о Клинке местного Перста.
– Тем более, если у девушки уже имелся опыт перенятия большого количества чужой Тьмы.

– Вы нас раскусили, - признал Робаут, разведя руками.
– Верна куда могущественнее, чем сто девятое место в рейтинге Перстов и Клинков.

– И об этом стоило бы сообщить.

Лауле и самой не понравилось, как это прозвучало. Она уважала более местного Перста за опыт и его, к ней, доброе отношение, а по всему выходило так, будто она его серьезно обвиняет. Впрочем, она же действительно обвиняла его. Ведь он отошел от правил самой Церкви.

– Совсем нет, Светлая. Уж простите, что поучаю, но это все хорошо только на бумаге. А в действительности, если в Имире узнают о потенциале Верны, нас с ней направят куда-нибудь... в другое место. В место, где, помимо честных работяг, будут жить высокопоставленные личности. Вроде директоров, ведущих инженеров, ученых и просто богатых людей. Не поймите неправильно, они тоже имеют все права на защиту! Но как быть с людьми здесь? В этих суровых краях, где Темные появляются с такой частотой, что Урал уже стоит на третьей строчке по количеству падших? Неужели им хватит сто девятого номера рейтинга, в роли ведущих Перста и Клинка? А если и хватит, то на сколько эффективно и долго?

– И вы приняли решение остаться здесь, чтобы помогать людям, - закончила его мысль Лаула.
– Я... не думала об этом. Вы правы, Робаут. С точки зрения Света, вы абсолютно правы.

Мужчина вздохнул:

– Рад, что вы поняли. Честно. Мы с Верной - секретное орудие Епископа Арнольда. Вы можете относиться к нему с предубеждением, как и он к вам, но знайте, что именно этот человек сказал мне те же слова, что я сказал сегодня вам. Именно благодаря ему Урал на третьей позиции по падшим, а не на первой. Он - хороший человек.

– Я сильно сомневаюсь, что Епископом может стать плохой человек, Робаут, - улыбнулась Лаула.
– Особенно в таком возрасте. Хотя мне откровенно не нравятся все эти игорные дома в городе...

– Больше всех их ненавидит как раз таки сир Арнольд, - усмехнулся, жестом прося бармена повторить.
– Но он понимает, что есть неизбежное зло. Без патетики, прошу вас. Зло, есть зло. И игорные дома - тоже зло.

– Я бы назвала их... несчастьем, - тихо возразила Лаула.
– Без патетики.

– Несчастьем?
– Робаут покатал это слово на языке.
– И в чем же несчастье? В продаже, например, любви?

Удивительно, как мысли этого Перста совпали с собственными мыслями Лаулы. Но ему и не повезло в этом споре, как раз потому, что девушка размышляла над этим.

– Любовь невозможно продать, Робаут, - возразила она.
– А люди за этими стенами... Они и продают свое несчастье. Друг другу. В равной мере. Ведь счастливый человек, согласись же, не станет приходить в такое место, ради утешений плоти.