Клинок по имени Стикс
Шрифт:
И величайший Клинок Урала, с ужасно раздраженным выражением на лице, покинула столик для покера.
*****
За разговором с Робаутом Лаула провела прекрасную пару часов. Опытный Перст делился с ней историями, в которых откликались интересующие ее темы. Робаут тоже ездил по просвященному миру, до распределения на Урал, тоже был, когда-то, неопытен и пытался поладить со своими Клинками. Тоже знал, что ждет их в конце.
Впрочем, здесь они несколько отличались.
– Не знаю, что будет, когда... все подойдет к концу, - вздохнула Лаула.
– Не уверена, что мы сможем... Вы не представляете, Робаут, что я видела и ощущала.
– Знаешь, однажды я высвободил все печати Верны, когда нас окружили четверо потомственных Темных, - пускай выпивку мужчина из рук не выпускал, его голос и мысли были очень трезвыми.
– Они напали из засады - хотели отомстить девочке за то, что она перешла на нашу сторону. Когда я дал ей свободу... Никогда не забуду, как сдуло мой Щит Света. Просто в мгновение. Одним давлением Тьмы. А уж что мог сотворить твой Клинок... Завидую тому, что ты осталась в трезвой памяти.
– Ну, это было не настолько страшно, - улыбнулась Лаула.
– Скорее... странно. Я никогда не могу понять его до конца. Он слишком древний. Слишком чужой. И слишком...
– Сумасшедший, - фыркнул Светлый, осушая очередной бокал.
Тем временем, у игрового столика, за которым восседал Стикс, разгорелся конфликт. Оба Перста обернулись, чтобы посмотреть, во что выльется ругань, и сразу поняли, кто оказался в центре внимания.
Впрочем, Лаула даже вздохнула с облегчением. Она знала, что древний Темный не удержится от пакостей и была, в некоторой мере, рада их началу. Когда проблемы стоят прямо перед тобой, ты хотя бы знаешь, за что браться.
А мужчина, сидевший напротив Стикса, тем временем, вскочил.
– Ты, подонок, жульничал!
– брызгал слюной он.
– И провоцировал нас всех! И меня! Ублюдок!
– Тише, Саня, не ори, - улыбался ему в лицо расслабленный Темный.
– Ты продул свои деньги и ножик. Тут такие правила: ставишь - проиграл - пошел к черту. И иди ка ты теперь к черту. А ножик сюда передай. Откуда он, говоришь? От прадеда?
– Ублюдок! Ничего в тебе святого! Так и знал, что вы, столичные, за хуже мусора нас держите!
– Саша, - один из товарищей мужчины попытался успокоить друга.
– Пойдем уже.
– Да пошел ты! А ты! Ты ножом подавись!
И с этими словами, в сердцах, Саша быстро схватил нож и бросил в Темного.
Конечно, он не собирался никого ранить. И даже бросать так сильно нож не хотел. Но алкоголь и случай сделали свое дело, и остро отточенный клинок, без ножен, пролетел через весь игорный стол и вошел ровно в правый глаз продолжившего ухмыляться Стикса.
Впрочем, ухмылка очень быстро исчезла с его лица, когда он запрокинул голову назад. Лаула и Робаут вскочили, охрана игорного дома, как назло, куда-то запропастилась, а Саша, вместе со своими друзьями, казалось, остолбенел.
И в этой внезапной тишине раздраженный вздох Стикса был слышен очень отчетливо.
– Ненавижу тех, кто не умеет проигрывать, - зло сказал древнейший Темный, вытаскивая нож из глазницы и вставая.
– Вот все должны быть спокойными и принимать, как есть, а такие как ты... Вы мне всегда все портили.
Он встал и неспешно, провожаемый ошарашенными взглядами, прошел вдоль стола. По пути он вытер кровь с ножа и... с лязгом откусил от него кусок. Потом еще один и еще, пока полностью, по рукоять, не съел весь клинок.
Но нет, он не съел его. Он его просто пережевал. А потом встал прямо напротив Саши.
– О, Свет, нет!
– догадалась Лаула и бросилась вперед.
Но она опаздывала. А Стикс уже, с силой, выплюнул осколки в лицо мужчины!
Саша грохнулся на пол так, будто в него врезался автомобиль. Он закричал от боли и страха, хватаясь руками за изуродованное лицо, а невозмутимый Стикс, от которого теперь стали расступаться люди, встал над ним и резким движением вскрыл себе вены на руке. И стал поливать своей черной кровью раны мужчины, отчего кожа на его лице стала шипеть.
– Немедленно прекрати, Стикс!
– кричала ему Лаула, и люди отшатывались, узнавая девушку, которую утром встречал Епископ.
– У нас разные понятия о веселье, - вздохнул Стикс, мгновенно залечивая рану на руке.
А потом люди закричали, осознав, что за ужас произвел в этом игорном доме древнейший Темный на свете.
Глава восьмая. Начало Ночи Ужаса
«Два года назад. Тюрьма при Церкви Бдительности - Второго Отделения Полиции Нарьян-Мара. Епископат Урал.»
Лаула считала себя очень сдержанной девушкой, большей частью следующей пути разума, а не эмоций. И она готова была хвалить себя сегодня за то, что сдержалась. Сдержалась и молчала, пока клетка самой глубокой камеры полиции Нарьян-Мара - столицы Урала, не закрылась перед лицом Стикса.
Немолодые сержанты, закрывавшие ее, сразу же отшатнулись. Они всю дорогу ждали, что Темный под конвоем устроит что-нибудь зверское. И их не слишком-то успокаивало усиление лучшей парой Перста и Клинка Урала, равно как и присутствие самой Лаулы - временного заместителя местного Епископа.
Как бы то ни было, Стикс тоже сдержался и ни на кого больше не нападал. И хотя выглядел древний Темный холодно и даже безразлично, Лаула, уже привыкшая к нему, решила, что сейчас Стикс как никогда прежде, за время их знакомства, раздражен.
– Прутья решетки серебряные, - постучал пальцем по металлу Робаут.
– И идут не только здесь, но и по всей площади камеры. В таком состоянии он...
– Мало, - резко оборвала опытного Перста Лаула и приложила руки к серебру.
– Я позабочусь.
Мольба, которую она использовала, называлась Обручем Гуаньинь. Эта формация Света становилась непробиваемой стеной, обжигающей любую Тьму, что касалась ее. Вполне базовый прием защиты для умелых Светлых.