Клоун
Шрифт:
Заметив, что сестра уже набрала в грудь воздуха для возмущенной тирады, он поспешно добавил:
— Мы должны тратить наше драгоценное время на куда более важные и осмысленные вещи.
Мелисса застыла на полуслове. Простояв в оцепенении добрую минуту, она лишь поджала губы, надела шляпку и молча вышла за дверь.
В два часа пополудни Клейн вновь переступил порог охранного предприятия «Черный Терн».
— Ты же вроде ушел домой отсыпаться? — в один голос выпалили Розанна и как раз оказавшийся в приемной Данн Смит.
Юноша усмехнулся:
— Вообще-то я планировал заглянуть в Клуб гадателей, но ночные события никак не идут у меня из головы. Вот я и решил для начала заскочить сюда. Священный Собор прислал ответ?
Данн бросил мимолетный взгляд на Розанну и, не проронив ни слова, развернулся, миновал перегородку и скрылся в своем кабинете.
Розанна скорчила ему в спину забавную рожицу и проворчала:
— Вечно наш капитан в своем репертуаре…
«А капитан молодец!» — мысленно похвалил Клейн и, едва сдерживая смех, последовал за Данном в кабинет.
Дождавшись, пока дверь закроется, Данн вдохнул аромат табака из трубки и произнес:
— Священный Собор подтвердил, что всё дело в дневнике семьи Антигон. Они пересмотрели его статус и присвоили ему 1-й класс опасности. Увы, теперь твоего уровня секретности недостаточно, чтобы с ним ознакомиться.
«1-й класс… Высший уровень угрозы. Доступ открыт исключительно для епископов, капитанов отрядов Ночных Ястребов и выше? Иными словами, даже капитан теперь лишен права копаться в его тайнах… Высший уровень угрозы… Неудивительно…» — Клейн почувствовал смесь легкого разочарования и огромного облегчения.
Данн смерил его взглядом и продолжил:
— Священный Собор также поручил нам тщательно проверить, не подверглись ли влиянию дневника другие артефакты за вратами Чаниса. Мы провели инспекцию и убедились: аномалию проявил лишь «3–0625». Мы уже заменили для него способ запечатывания.
— И больше никаких странностей? — с напускным любопытством поинтересовался юноша.
Капитан покачал головой:
— Ни единой.
Клейн задумчиво кивнул и не стал больше развивать эту тему. Перекинувшись с капитаном еще парой ничего не значащих фраз, он откланялся и направился в Клуб гадателей, чтобы продолжить свой путь к усвоению зелья.
Малый зал ратуши.
Мелисса, Селена и Элизабет — три неразлучные подруги — заняли места поближе к выходу, дожидаясь начала лекции.
— Слушайте, если она начнет нести скучную чушь, мы просто сбежим, — с энтузиазмом предложила Селена.
Элизабет без раздумий поддержала затею:
— И махнем в универмаг Харольда!
Глава 111
Разминулись
Вскоре на невысокий деревянный помост в передней части малого зала ратуши поднялась лектор — женщина с высокими скулами. Прочистив горло, она громко возвестила:
— Доброе утро, милые и добрые леди! Меня зовут Савиола Хедда. Сегодня я поделюсь с вами опытом планирования семейного бюджета. Наша лекция будет разбита на три части. В первой мы обсудим, как семье с годовым доходом около ста фунтов сбалансировать расходы на питание, жилье, одежду и прислугу. Во второй — какие траты следует увеличить семье с доходом в двести фунтов, чтобы выглядеть более респектабельно в глазах общества…
Мелисса слушала предельно внимательно. Ей даже не пришлось считать в уме, чтобы прикинуть совокупный годовой доход обоих старших братьев.
«Уже перевалило за двести фунтов…» — пронеслось в ее голове. Это осознание наполнило ее смешанным чувством глубокого удовлетворения и безотчетной тревоги.
Она искренне радовалась их нынешней жизни, но до смерти боялась, что всё это благополучие может в одночасье раствориться как дым.
В этот момент Селена, чьи винно-красные волосы мягко спадали на плечи, прикрыла рот ладошкой и заговорщицки зашептала подругам:
— Кажется, она верует в Повелителя Бурь. На ней их знак.
Мелисса пригляделась и действительно заметила на левой груди лектора Савиолы брошь с изображением ураганного ветра и морских волн.
Девочка тут же поспешила объяснить:
— Миссис Шод, которая рассказала мне об этой лекции, — прихожанка Церкви Повелителя Бурь. Так что ничего удивительного, что лектор тоже разделяет эту веру.
— Согласна, не вижу в этом никакой проблемы. В конце концов, мы пришли сюда послушать о конкретных планах расходов, — успокоила ее Элизабет.
— Вот только, за исключением Мелиссы, ни одной из нас не нужно и даже не позволено распоряжаться семейным бюджетом, — тихонько буркнула Селена.
Элизабет без малейших колебаний возразила:
— Но ведь мы рано или поздно выйдем замуж. И у нас появится собственная семья.
После инцидента с «гаданием на волшебном зеркале» Селена всё еще немного побаивалась Элизабет, поэтому лишь неловко закивала и напустила на себя вид усердной слушательницы.
Лектор Савиола тем временем воздела правую руку и продолжила:
— Главным и непреложным условием любого планирования бюджета является безоговорочное уважение к мнению хозяина дома! Мужчины — источник нашего дохода, наша опора и защита. Это они изо дня в день ныряют в омут сурового, грязного общества, сталкиваясь с тревогой, колоссальным стрессом, бесчисленными проблемами и хаосом, чтобы добыть для нас средства к существованию!
— Поэтому наша святая обязанность — создать для них гавань абсолютного покоя, свободную от мирских забот. Гавань, где, вернувшись домой, они смогут полностью расслабиться, очистить свой разум и с новыми силами встретить грядущие вызовы!
— Именно поэтому выдающийся философ, социолог, гуманист и экономист мистер Лурми как-то сказал: «Женщина — это ангел-хранитель домашнего очага».
Селена подперла щеки руками, явив миру очаровательные ямочки, и с легким воодушевлением прошептала:
— Лурми? Это тот самый джентльмен, что изрек: «Человек рождается свободным»?
— Да, но при этом он был ярым последователем Повелителя Бурь, — с заминкой ответила Элизабет.
И в этот самый момент лектор Савиола развила свою мысль:
— Мистер Лурми также учил нас, что женщины от природы наделены дефектом логики и обделены истинной мудростью. А коль скоро мы напрочь лишены способности к трезвому суждению, мы обязаны принимать каждое слово отцов и мужей с таким же благоговением, с каким принимаем догматы веры… [104]
104
Авторская переделка цитаты из трактата Жан-Жака Руссо «Эмиль, или О воспитании». В оригинале романа Лурми — философ этого мира, чей образ во многом списан с Руссо.