Клоун
Шрифт:
Сьюзи вздрогнула от испуга, поспешно выпрямила спину и принялась лихорадочно вилять хвостом, всем своим видом выражая послушание.
Сью удовлетворенно кивнула, затолкала отчеты в кожаный кошелек и аккуратно закрепила его обратно на теле собаки.
Сьюзи радостно тявкнула и пулей сорвалась с места, растворившись среди деревьев парка.
Роскошный особняк семьи Холл.
Одри сидела на диване в своей гостиной. Вооружившись ножом для вскрытия писем, она как раз собиралась вскрыть конверт.
Послание прибыло прямиком с Южного континента, из Империи Балам, от ее второго по старшинству брата. К письму прилагалась еще и внушительная посылка.
В этот самый момент дверь приоткрылась, и в комнату мелкими, частыми шажками вбежала Сьюзи.
Золотистая ретриверша чинно уселась на ковер перед Одри и выразительно похлопала лапой по кожаной сумочке.
— Ты просто самый лучший на свете курьер! — Одри совершенно не скупилась на похвалу.
Сьюзи оглянулась на дверь и, заставив воздух вибрировать, тихонько произнесла:
— Твоя подруга такая строгая… Когда я на нее смотрю, мне сразу вспоминается прошлое. Те времена, когда нас муштровали настоящие, суровые охотники.
Она досталась графу Холлу совершенно бесплатно — как подарок при покупке элитных охотничьих собак.
«Сьюзи, твой лоэнский с каждым днем становится всё лучше и лучше… Вот только с логикой построения фраз пока еще есть крошечные проблемы…» — с улыбкой подумала Одри, наблюдая за тем, как собака ловко отстегивает кошелек и привычным движением тянет застежку-молнию.
Девушка многозначительно подмигнула. Ретриверша мгновенно всё поняла: вскочив на лапы, она бросилась к двери и щелкнула замком, заперев ее изнутри.
«…Я не стал заваливать тебя подарками. Выбрал лишь парочку безделушек с истинно баламским колоритом. Например, отрез их знаменитого желтого шелка или украшения, пропитанные мотивами поклонения Смерти».
«Я помню, ты всегда питала слабость к мистицизму. Буду держать ухо востро и поищу что-нибудь интересное. Здешний фольклор и поверья насквозь пропитаны магией и тайнами…»
…
Дочитав послание, Одри взяла планшет, чистый лист и ручку. Откинувшись на спинку дивана и слегка поджав губы, она принялась старательно выводить ответ:
«Мой самый дорогой и любимый Альфред!»
«Хоть с твоего отъезда и прошло меньше года, та маленькая, наивная девочка из твоих воспоминаний уже успела повзрослеть. Я больше не увлекаюсь мистикой, так что тебе совершенно не нужно тратить время на поиски подобных вещей».
«Потому что это до смерти опасно…» — мысленно добавила Одри, слегка надув щеки.
За последнее время, побывав на собраниях Потусторонних и вдоволь наслушавшись историй от Сью и Форс, она узнала о стольких пугающих, кровавых трагедиях, связанных с мистикой, что у нее волосы вставали дыбом.
Немного подумав, она с воодушевлением вывела новую строчку:
«Теперь все мои интересы лежат в плоскости биологии! В последнее время я просто без ума от семицветных драконов-ящериц и прочих полудраконов. Не мог бы ты навести справки и разузнать, где можно отыскать подобных созданий или хотя бы их безупречно сохранившиеся останки?»
Глава 178
Внезапность
Поделившись забавными случаями и светскими сплетнями аристократов, Одри отложила ручку и напустила на себя вид глубоко задумавшегося человека.
Опираясь на свою превосходную память «Зрителя», она кропотливо, крупица за крупицей, восстановила в уме обрывки фраз и редкие наставления своего отца, графа Холла, а также новости, услышанные на банкетах, балах и в салонах, выстраивая их в связный текст.
Лишь окончательно сформулировав мысли, Одри вновь коснулась пером бумаги:
«Что же касается твоего вопроса о политической ситуации в Баклунде, то это совершенно вне сферы моих интересов. Я могу лишь поделиться теми крохами, что случайно осели в моей памяти».
«Буквально на днях отец рассказал мне, что после отмены „Хлебного закона“ цены на зерно стремительно рухнули, а вслед за ними катастрофически обвалились и ставки на аренду пахотных земель и пастбищ. Я не в силах назвать точные цифры, но приведу один наглядный пример».
«Как тебе известно, герцог Ниген — крупнейший землевладелец среди аристократии, уступающий лишь королевской семье. Поговаривают, стоимость его угодий, пастбищ и лесов превышает двенадцать миллионов фунтов. В прошлом году доход с аренды достиг исторического максимума — миллиона трехсот тысяч фунтов. А в этом году, по самым оптимистичным прогнозам, он составит от силы восемьсот пятьдесят тысяч. Потери составили целых четыреста пятьдесят тысяч золотых фунтов! Эта сумма превышает всё мое будущее наследство!»
«Не думаю, что нужны дальнейшие пояснения. Мой дорогой брат, ты и сам прекрасно знаешь повадки подавляющего большинства аристократов старой закалки. Для них владение землей — предмет величайшей гордости, а рента — главный источник дохода. При этом поддержание лица и статуса для них превыше всего. Даже по уши в долгах они продолжат вести образ жизни, подобающий их положению. Ремонт замков, обходящийся в десятки тысяч фунтов ежегодно, траты на наряды и драгоценности, исчисляемые тысячами, а то и десятками тысяч фунтов, не говоря уже о регулярных охотах, светских приемах, редких, но помпезных свадьбах, роскошных похоронах и тому подобном».
Белоснежные кости, дочиста обглоданные и лишенные малейших следов плоти, в беспорядке громоздились прямо напротив входа.
А в самом центре этой костяной кучи покоилась голова с широко распахнутыми, пустыми глазами. Это был Даркхолм.
На его пухлом лице всё еще застыла добродушная улыбка, словно ничего страшного не произошло. И, что самое жуткое, в доме не чувствовалось ни малейшего запаха крови. Абсолютно никакого.
Будучи в прошлом врачом в клинике, а ныне автором бестселлеров и Потусторонней 9-й Последовательности, Форс доводилось видеть и куда более омерзительные картины смерти. Похлопав по плечу напряженную как струна и едва сдерживающую рвотный позыв Сью, она окинула комнату взглядом и произнесла низким голосом:
— Цилангос? Вице-адмирал Ураган Цилангос?
— Он заметил, что Даркхолм вынюхивает информацию о пропавших бродягах, выследил его и заявился прямо к нему домой?
— Или Даркхолм сам наткнулся на его след, но был раскрыт?
Сью, изо всех сил подавляя приступы тошноты, с предельно серьезным видом кивнула:
— Чего еще ожидать от пиратского адмирала, прославившегося своей жестокостью и коварством… Да и вся эта чертовщина идеально вписывается в слухи о его магическом артефакте.