Чтение онлайн

– Да, это так, - сказал Рик.

– Он - гений, - улыбнулась старая леди.

– Как случилось, что вы не женаты, - спросила Стела Грин, подруга Эсси, крошечная женщина, долгое время работавшая секретарем у Джека Уорнера.

– Не начинай все объяснять сначала. Он не женат, потому что дуралей.

– Дядя Би, сейчас у меня есть сын, зачем мне нужна жена?

– Я съем суп, - Бобо заказал проходившей официантке, потом пододвинул стул и сел, - Эсси, милая, может, и ты съешь тарелку супа? А ты, Стела?

Обе дамы отмахнулись, попрощались с Риком и Давидом, который, посасывая бутылочку, улыбался им, чем приводил старушек в умиление.

– Дома кто заботится о нем?
– спросил Бобо, внимательно вглядываясь в Давида.
– Каждую неделю он хорошо прибавляет. Посмотри на его размеры. Хайя, шкодник. Скажи "хайя", дядя Бобо. Можешь называть меня дедушкой. Не буду взимать с тебя, если назовешь меня дедушкой.-

Рику очень нравилось наблюдать за Бобо и Давидом.

– Что слышно о малышке?
– вдруг очень серьезно спросил Бобо.

– Ничего. Таково условие. Когда она почувствует, что готова возвратиться, она позвонит, и я отправлю ее в Канзас. Но видеть Давида она не хочет. Наверное, никогда.

– Кто бросит в нее камень, в бедняжку, - цыкнул Бобо, - был бы я помоложе, я разыскал бы этого негодяя и убил его. Ойе, хороший она ребенок. Печенюшка с перчиком.

Давид опустошил бутылочку.

– Дай его сюда, - потянулся Бобо, - пусть отрыгнет. Так, негодяйчик, - нежно Бобо положил животик Давида себе на плечо и гладил, гладил, гладил его крошечную спинку своей скрюченной от артрита рукой.
– Возможно, ему понадобится тоник доктора Брауна, который всегда помогает мне.

– И мне, - засмеялся Рик.

Давиду он не понадобился. Его отрыжка заполнила комнату, и официантка, только что поставившая суп перед Бобо, зааплодировала.

– Умею управляться с детьми. Не то, что этот парень здесь. Он умеет только с шалавами. Меня дети любят. Малыш подрастет научу его многим играм.

Давид уснул на плече Бобо. Рик снял фотоаппарат, который сейчас всегда носил с собой, чтобы запечатлеть картинку.

В то утро, когда Давиду исполнилось шесть месяцев, позвонила Андрея:

– Хочу поздравить Давида и сказать, что Дорин готова вернуться в Канзас. Она сбросила вес, чудо из чудес, потому что последние несколько месяцев работала в кондитерской. Говорит, что чувствует себя хорошо, и хотела бы уехать в понедельник. Хотите, я организую все для ее отлета?

Рик и Дорин не общались с того времени, как расстались в госпитале. Таково было условие, и они его придерживались.

– Я сам все сделаю. Скажи ей, если она не против, я хотел бы взять ее кое-куда в понедельник днем, а уедет она в понедельник вечером.

– Скажу. И ... если вам интересно, она ни разу не обмолвилась о ребенке. Даже когда мы сидели рядком в пижамах и говорили о самом-самом, самом сокровенном. Она говорила, в основном, о своей маме, и как она скучает по ней. И как беспокоится за свою старшую замужнюю сестру Триш и ее детей. У меня создалось впечатление, что муж Триш - Дон - не подарок судьбы. Но, во всяком случае, Дорин окрепла, почти каждый день говорит с матерью по телефону. Иногда они даже вместе молятся.

– Я скучаю по ней, - сказал Рик.
– И буду скучать сильнее, зная, что она так далеко.

– Я тоже. Она была глотком свежего воздуха в этом дерьмовом городке.

Рик повернул машину на юг, и Дорин, молчавшая всю дорогу, увидев Театр Merv Ariffin, издала вопль:

– Бог мой! Jeopardy! Смотрите! Jeopardy Алека Требека!

Рик въехал в парковку. Дорин высунула голову в окошко Мерседеса.

– Мы останавливаемся? Паркуемся? Мы что, собираемся ...? И что, все эти люди приехали на Jeopardy? Не могу поверить!

Улыбающийся Рик был ответом.

– Да. Да. Спасибо. Спасибо, - радовалась Дорин.

Она буквально не могла усидеть на месте. Как только они припарковались, Дорин открыла дверцу машинь и впереди Рика помчалась к входной двери театра. Ждала длинная очередь, она возвратилась к Рику, схватила его руку своей крошечной ручкой:

– Быстрей, давайте встанем в очередь.

– Все в порядке. Не беспокойся, - сказал Рик и повел ее к двери, где стоял одетый в голубой блейзер паж.

– Я Ричард Райзман, - сказал он пажу, чувствуя нетерпение Дорин, сжимавшей его руку, - мы гости мистера Грифина.

Паж достал из кармана сложенный лист бумаги, развернул, прочел и жестом попросил Дорин и Рика следовать за ним. Он провел их по прохладному фойе и открыл тяжелую дверь студии. У Дорин перехватило дыхание, когда наяву она увидела знакомую обстановку, много-много раз виденную по TV. В самом центре первого ряда находились два места, отделенные лентой. Когда паж подводил их к этим местам, Рик мог слышать в горле Дорин радостный клекот. Паж снял ленту, чтобы они могли сесть.

– Мы будем снимать два шоу, пока вы здесь и еще три попозже сегодня днем, - сообщил он.

– Два шоу, - Дорин возбужденно толкнула Рика в бок.
– Мы оба посмотрим.

Паж повернулся уходить, но Дорин остановила его:

– Уу... сэр, мистер Требек здесь?

– Конечно.

Дорин снова задохнулась от удовольствия. Очень скоро двери открылись и орды людей заполнили студию. Она превратилась в пчелиный рой - возбуждение, нетерпение, активность - и все отражалось в глазах Дорин. Собралась команда, прошел разогрев, и когда вошел Алекс Требек, Дорин подалась вперед, не сводя с него глаз. Лицо ее горело от возбуждения.

Требек двинулся к аудитории, Дорин сдавила руку Рика.

– Листок бумаги, оо.. .ну, почему я не взяла с собой листок ...

Рик вытянул из кармана блокнот с именной надписью "с письменного стола Рика Райзмана", ручку из другого, и вручил Дорин. Она уже вскочила на ноги, предлагая бумагу и ручку красавцу Алексу Требеку, улыбавшемуся ей.

– Пожалуйста, - попросила она, - пожалуйста, для самой лучшей мамы в мире - Би Кобб - подпишите.

– Если я так поступлю, моя мама начнет ревновать, - пошутил Алекс Требек.