Чтение онлайн

Каждый клуб, казалось, имел свой особый стиль подачи жалоб, хотя, как неосознанно обратила внимание Шизука, было разделение по типам. Спортсмены говорили громко и энергично, активно жестикулируя. Члены научных клубов предпочитали выражаться длинными, запутанными фразами, пересыпанными непонятными никому, кроме их самих терминами. Творческие клубы добавляли к каждой просьбе драматические паузы и выразительные взгляды. А представители клубов традиционной культуры умудрялись выражать крайнее недовольство одним лишь едва заметным движением брови.

Клуб гадания, чья глава явилась в развевающихся черных одеждах, стилизованных под средневековое европейское платье, просил выделить деньги на разбитый хрустальный шар и крайне изобретательно и непонятно призывала все кары небесные на головы членов клуба кю-до. Клуб кю-до, в лице вызваного представителя, бывшего парнем в традиционной форме кю-до (причем если бы Шизука из досье не знала точно, что это парень, то могла бы с его половой пренадлежностью и ошибиться), отказывался выделять деньги на хрустальный шар из своего бюджета и шел в несознанку как именно они разбили хрустальный шар, на чьей именно голове, и как в этом были замешаны члены клуба интересной химии и члены клуба небытовой химии.

Клуб исследования городских легенд, чьи представители выглядели подозрительно бледными для людей, якобы проводящих все время в в городе в опросах людей по поводу аномальных явлений, требовал разрешения на проведение «полностью безопасного» ритуала вызова духов в школьном подвале, уверяя, что это «абсолютно точно» не связано с недавними странными звуками из вентиляции. На их заверения Шизука только приподняла бровь — после трех лет в студсовете она научилась определять сомнительные затеи по одному только тону голоса.

Клуб робототехники, представленый парой из парня и девушки, прочем оба были перепачканными машинным маслом и от обоих несло легким запахом паленой проводки, настаивал на увеличении лимита электроэнергии после того, как их последний эксперимент с «самообучающимся искусственным интеллектом» случайно взломал школьную систему кондиционирования и устроил тропический климат в северном крыле здания. Щуплый парень в очках с треснувшим стеклом, уверял, что это была «всего лишь небольшая ошибка в коде» и «в следующий раз такого точно не повторится», его коллега, приятных форм девушка со странного вида пятнами на лице согласно поддакивала. Шизука, которой самой влетело из-за этой «небольшой ошибке», по поводу лимита отказала, и клятвенно пообещала в следующий раз их взять с собой к директору и, что хуже, к заместителю директора по хозяйственной части. Пара вроде прониклась, но Шизука мысленно отметила проверить, не пытаются ли они подключиться к внешней сети.

«Клуб исследования влияния цвета носков на успеваемость» и «клуб изучения корреляции между длиной юбки и оценками по математике» не могли поделить единственную большую стену, где можно было поставить стенд для графиков и диаграмм. Их представители, оба в очках и с распечатками уймы графиков подмышкой, ворвались в кабинет студсовета вместе и все пытались перекричать друг друга, размахивая распечатками статистических выкладок. А «общество любителей статистики» угрожало проявить ошибки обоих за «вопиющие нарушения методологии исследования и злостное игнорирование корреляционного анализа». Их президент, девушка с калькулятором на шее вместо кулона, методично перечисляла все статистические ошибки обоих клубов, загибая пальцы и периодически сверяясь с толстой тетрадью. Шизука выгнала всех троих, и пообещала, что если первые два не договорятся, то стенд отдаст «обществу любителей статистики», которые будет готовить подробный доклад о нарушения методологии и предложения об исправлении этого самого анализа.

Клуб экспериментальной кулинарии, от представителей которого исходил странный, но не неприятный аромат, требовал отдельное помещение для своей новой разработки — «психоделического карри с эффектом погружения в виртуальную реальность». На резонный вопрос о законности таких экспериментов они уверяли, что все ингредиенты абсолютно легальны, просто «немного нестандартно приготовлены». Шизука подозревала, что без членов клуба небытовой химии тут точно не обошлось, особенно учитывая характерный блеск в глазах докладчика.

Представитель «Клуба изучения паранормальных явлений», весь в черном (включая рубашку) и с кругами под глазами, жаловался на «клуб научного дебанкинга», который систематически разоблачал все их «неопровержимые доказательства». В ответ «клуб научного дебанкинга», представленный чересчур бодрым высоким парнем с планшетом наперевес, обвинял их в подделке улик и требовал официального расследования инцидента с «призраком в женском туалете третьего этажа», который подозрительно походил на члена клуба паранормальных явлений в белой простыне.

Отдельной головной болью был конфликт между «клубом традиционной японской культуры» и «клубом современных тенденций». Первые, в безупречных кимоно и с идеальной осанкой, настаивали на проведении чайной церемонии в полной тишине. Вторые, в ярких нарядах и с телефонами наготове, планировали по соседству мастер-класс по K-pop танцам. Попытка найти компромисс в виде «современной интерпретации чайной церемонии под ремикс традиционной музыки» не устроила ни одну из сторон и едва не привела к скандалу и почти драки, когда президент традиционного клуба не только едва заметно поморщилась в ответ на демонстрацию современной хореографии, но и в очень корректных почти поэтических терминах сравнила движения с повадками спаривающихся павианов, боевыми танцами маори и шевелениями свиней в луже грязи. Пришлось изыскивать им комнат подальше друг от друга и согласовывать расписаниеы и указатели. Оба клуба ушли одинаково недовольные студсоветом, но так или иначе смогут провести те деятельности, что хотели.

К концу третьего часа Шизуке сильно захотелось пообщаться поближе с теми веществами, что явно пользовали члены клуба небытовой химии, или хотя бы с изобретениями клуба совсем неалкогольных напитков. Перед ней на столе уже скопилась внушительная стопка заявлений, каждое из которых, казалось, было написано в состоянии крайнего эмоционального возбуждения. Но она напоминала себе, что сама захотела стать главой студсовета, и вообще это путевка на бюджетное место в универе и очень хорошая будущая репутация. Мысленно перечисляя эти причины как мантру, она сдерживала себя изо всех сил.

Наверно, что-то такое опасное все же мелькало у нее в глазах, потому что появившиеся с очередной проблемой члены клуба дворового дзюдо, обычно не робкого десятка ребята, не оценили «ласковую улыбку» председателя студсовета. Они синхронно побледнели и выбежали в коридор с криком «мы зайдем в другой раз», едва не влетев в косяк.

Звук их поспешного отступления еще отдавался эхом в коридоре, когда тишину нарушил электронный писк — смартфон известил о новом сообщении. Шизука несколько минут просто пялилась в стену перед собой, где висел календарь с отмеченными датами фестиваля, каждая из которых теперь казалась ей персональным вызовом. Внезапно под тяжелыми шагами заскрипел соловьиный пол, этот древний и безотказный детектор приближающихся посетителей, установленный еще при основании школы.

— Даро-сенпай, мы закончили с аркой, — в кабинет ввалились Мори, Ицуки и Мина. Ицуки, вопреки обыкновению, шел впереди, будто рассекая волны бумажного хаоса, заполонившего кабинет.

Несмотря на то, что по идее старшим должен быть Мори, руководил всем Ицуки. Вроде бы потому как именно он был тем, кто получил задание. А еще потому как Мина и Мори то и дело отвлекались друг на друга, и если бы их оставили вдвоем, они как та пара из математического анекдота про ягоды, точно ничего бы в лесу не набрали. Мина украдкой бросала взгляды на Мори из-под чуть опущенных ресниц, а тот делал вид что не замечает, но при этом умудрялся не упускать из виду ни одного ее движения, словно опытный оператор камеры, снимающий главную звезду фильма.