Чтение онлайн

Огромный дом возвышался посреди широкого двора прямо передо мной, и я заглянул в окна, заметив, что в паре из них горит свет, но было поздно, и, по всей вероятности, они спали. Или спали бы, если бы моя маленькая психопатка их не разбудила.

Я все еще не видел никаких признаков ее присутствия, но я не был дураком. Она определенно направлялась именно сюда, так что я был почти уверен, что она должна быть где-то здесь. Хотя я надеялся, что она все-таки облажалась, заблудилась по пути, решила держаться подальше от этих монстров и оставила их мне. Потому что теперь, когда я знал, что она охотилась за ними, я ни за что не оставлю их в живых. Если я не найду ее здесь, то прикончу их за нее, заставлю их молить о пощаде, кричать и умирать в муках именно так, как хотела бы она. И при этом защищу ее в процессе от их ярости. Черт, я действительно надеялся, что ее здесь нет.

Я приблизился к зданию, заставляя себя не шуметь, чтобы прислушаться к любым звукам изнутри, хотя мне хотелось выкрикнуть ее имя и заставить ее выйти из укрытия. Но ничего не было слышно. Ни единого писка.

По моему телу пробежал холодок, и я быстро обошел дом сзади.

Я держал свой топор наготове, чтобы взломать дверь, если понадобится, но Эванджелине придется подождать своего часа, потому что я обнаружил, что дверь приоткрыта, приглашая меня войти.

Я бесшумно потянул дверь на себя и замер, увидев на плитке у порога кровавый отпечаток ботинка. Он был маленьким, как у девочки карманного размера, и от этого сердце у меня в груди сжалось в узел.

Я держал Эванджелину наготове, осторожно входя в дом и оглядывая выставленную напоказ иллюзию нормальности. Рядом с дверью висело пальто, а рядом с ним на небольшой полке лежали полицейская дубинка и значок. Я взял значок, сунул его в карман и прошел дальше.

За прихожей полы были устланы темным ковром, так что мне было трудно разглядеть еще какие-либо следы, но я последовал своему инстинкту, направляясь к лестнице в центре помещения.

Я огляделся в тусклом свете, заметил кровавое пятно на перилах и, следуя интуиции, начал подниматься по лестнице. Я поднимался все выше и выше, проходя по коридорам и следуя за кровавым следом, который становился все гуще, а мое сердце колотилось в предвкушении того, что я мог обнаружить, поэтому я ускорил шаг. Ава умоляла и рыдала в глубине моего сознания, напоминая мне, кто я такой, и чего я ей стоил, и я начал испытывать ужасное чувство, что судьба сделала полный круг.

Я дошел до еще одной лестницы, спрятанной в углу за дверью с кровавыми пятнами на косяке, и бесшумно направился на чердак, держа оружие наготове, пока поднимался, обнаружив закрытую дверь наверху лестницы.

До меня донесся запах крови и смерти, и я стиснул зубы, представляя, что я там найду. Моя девочка была здесь совсем недавно, я был уверен в этом. И когда я переступлю порог этой двери, я точно выясню, что с ней случилось из-за меня.

Я проглотил комок в горле, поднял Эванджелину повыше и распахнул дверь.

Внутри было темно, но через окно в дальнем конце чердака проникало достаточно лунного света, чтобы я увидел окровавленную груду плоти, которая когда-то была живым, дышащим человеком, но сейчас лежала лицом вверх на полу передо мной.

Мои пальцы слегка дрожали, когда я протянул руку и приготовился включить свет, потому что мне нужно было увидеть, узнать, выяснить, что произошло, даже если это могло стать моим концом. Потому что я снова опоздал. Что бы здесь ни произошло, все уже было сделано. Судьба сделала свое дело, и когда я нажму на выключатель, то не смогу изменить то, что увижу.

Я собрался с духом и нажал на выключатель. Свет включился, осветив ужасающую картину, которая открылась передо мной, и я почувствовал, как грудь сдавило, когда я осознал, на что смотрю.

Эндрю Фиг лежал передо мной мертвый и окровавленный, весь в дырках и давящийся огромным розовым дилдо, с выпученными от ужаса глазами. За ним на кровати лежала его дорогая жена, изрешеченная пулевыми отверстиями, ее кровь забрызгивала стены, а вокруг нее были разбросаны осколки разбитого зеркала. Это было произведение искусства. Прекрасное в своей поэтичности и простоте.

Мои губы изогнулись в улыбке, когда я все это осмыслил. Каждую деталь. Я видел, где все могло пойти наперекосяк, и почти ощутил вкус того самого момента, когда моя маленькая психопатка взяла верх. Кровавый осколок зеркала лежал рядом с трупом Эндрю, а пистолет был брошен на кровать рядом с Пенелопой.

Гордость наполнила мою грудь, а широкая улыбка озарила мои губы, и когда я оглядел побоище со всех сторон, из меня вырвался смех. Она просто взяла и сделала это. Она просто, блядь, столкнулась лицом к лицу со своими демонами и показала им на что способна на самом деле.

Я заметил камеру, установленную в углу комнаты, и, нахмурившись, подошел к ней, перешагнув через задушенное резиновым членом тело Эндрю, а затем снял ее со штатива.

Я перемотал запись, включил ее с самого начала, и стиснув зубы, наблюдал, как они грубо обращаются с ней, смотрел, как он прижимает ее к этой гребаной кровати, и читал в злобных чертах его слишком красивого лица, что именно он собирался с ней сделать. Если бы он уже не был мертв, я бы убил его за это, я бы сделал так, чтобы это длилось дольше и было больнее, но то, как она это сделала, само по себе было совершенством. Это было именно то, что ей было нужно. Справедливость. Кровопролитие. Хаос. Кровавая победа в уплату за то, что они пытались сделать с ней все эти годы назад, и за жизнь, которую они украли у нее.

Я вынул карту памяти из камеры и положил ее в карман. В лучшем случае я верну ее Бруклин и позволю ей сохранить ее, чтобы она могла смотреть и наслаждаться сделанным. В худшем случае это будет доказательством ее невиновности, и я смогу использовать ее, чтобы раскрыть правду всему миру. Но в идеале полиция ее все-таки никогда не поймает, и в этом не будет необходимости.

Я огляделся по сторонам, размахивая топором в воздухе и извиняясь перед Эванджелиной за ее оставшийся безупречный вид, но мне здесь было нечего делать. Не было ни голов, которые можно было бы отрубить, ни крови, которую нужно было бы пролить. Ничего. Хотя я решил, что не помешает убедиться, что не осталось ни единой улики.

Я мог это сделать.

Затем мне предстояло сделать выбор. Я мог либо продолжить погоню за моим маленьким паучком, найти ее, попытаться наладить отношения между нами и вернуть ее домой… Или я мог отпустить ее. Позволить ей самой сделать выбор и остаться при нем. В любом случае, ей было лучше без меня. Я знал это, даже если мне это не нравилось.

Я вернулся к своей машине и открыл багажник, оглядываясь по сторонам в поисках каких-нибудь признаков того, что какой-нибудь любопытный ублюдок смотрит в мою сторону, но здесь было тихо, уединенно, и идеально для того дерьма, которым наслаждались эти животные в доме.

Я вытащил из багажника канистру с бензином и пачку фейерверков, затем зажег сигарету и зажал ее между губами. Я бросил Эванджелину в машину, захлопнул багажник, затянулся сигаретой и неспешным шагом пошел обратно к дому.

Я облил бензином все внутри дома: трупы, стены и все, что попалось на глаза. Наверное, немного глупо было делать это, покуривая, но, как обычно, смерть решительно сказала мне «пошел ты» и позволила мне продолжать дышать своим пропитанным никотином воздухом, не поджигая меня, и не прекращая моих гребаных страданий.