Чтение онлайн

«Историческое сознание», неотделимое от ситуации современ­ности, только заделывает эту пробоину, провал человека во вре­менность, что, однако, выдается за завоевание последнего чело­века, то есть человека эпохи сумерек духа».

Происходит вот что. Мы снова обнаруживаем подмену, симу­ляцию. Наша суета — лишь судорожная попытка забыть о вре­мени или убить его. Эта попытка дает человеку иллюзию вечного существования.

Однако когда-то существовали и, наверное, существуют сейчас люди, способные воспринимать время как циклический процесс, процесс вечного возвращения к своим истокам. Нильс Бор сказал когда-то, что у вечно суетящегося и вечно куда-то спешащего че­ловечества на самом деле есть все, что необходимо ему для жизни. Ему не хватает только одного — скамеечки в тихом парке, чтобы сесть и подумать.

Оказывается, эта скамеечка для раздумий, к которой мы воз­вращаемся год за годом, и является тем самым образом вечно­сти.

Так это или не так, но именно развлечения и являются главным методом убийства времени. Раз так, то нам стоит вернуться ко времени историческому и вспомнить, что разнообразные формы развлечений впервые появились во дворцах аристократии.

Естественно, феодал сам не организовывал своих развлечений. Постепенно развивалось и крепло незаметное сословие людей, которые обслуживали развлечения. Изначально это было функ­цией слуг.

Но это были слуги приближенные, личные и знакомые с ин­тимными тайнами хозяина. Севильский цирюльник Фигаро из пьесы Бомарше стал нарицательным образом этой незаметной общественной группы.

Кстати говоря, Торнтон Уайльдер описал эту тайную логику слуг в другом своем романе «Теофил Норт», так что мы двигаемся от одной его метафоры к другой.

Постепенно эти люди сосредоточили в своих руках не только методы влияния на своих хозяев, но и все средства воздействия на привычки и вкусы современников. Это они решали, какую музы­ку будет слушать их сеньор, какие книги будут находиться у него в библиотеке, какие художники будут писать его портрет, какие актеры будут играть в его театре. Разумеется, эту же музыку, эти же картины и эти же представления позже будет смотреть и про­стой народ.

Простонародная культура тоже никогда не стояла на месте. Но карнавальная и балаганная стихия — это стихия игры, в которой, надев маску, человек действительно развлекался, то есть получал возможность выразить свою подлинную суть. Карнавальная сти­хия во все времена была социально опасной. Вечные диссиденты устраивали в ней свои балаганы, в которых провоцировали народ на бунт.

Сословию приближенных слуг, точно так же, как и их госпо­дам, было выгодно, чтобы стихию игры заменила организованная и управляемая стихия развлечений.

Так, начиная со времен мрачного Средневековья, развивалось сословие будущих продюсеров.

Стоит ли удивляться тому, что в масштабах города Пермь вся социальная пирамида не только «грела руки» на «Хромой лоша­ди», но и посещала ее. Легкое опьянение, трансовая музыка не оставляют почти никаких возможностей для проявления инди­видуальности, кроме разрешенных. Точка транса заполнена до отказа. «Заигравшихся» выведет охрана.

Все это организовано до боли знакомой по учебнику истории феодальной системой отношений, где вместо экономики суще­ствует «оброк», то есть дележ «натуральными средствами» между хозяевами и теми самыми «фигаро» — организаторами их интим­ных развлечений.

Правда, в феодальные времена еще существовала «аристокра­тия духа», помнящая свой долг. От новой аристократии, веду­щей свое происхождение от приближенных слуг, этого ожидать не приходится. Сегодня есть много желающих занять пустующее место духовной аристократии.

Однако большая часть современных мыслителей, философов, публицистов проданы с головы до пят. Сегодня они являются слугами правящей «элиты» — проще говоря, денежных мешков. Большинство из них хотят «жить как все», то есть получить свою порцию развлечений.

Подавляющее число медицинских исследований последнего времени нацелено только на то, чтобы получить деньги фармако­логических компаний, а вовсе не направлено на заботу о пациенте. Можно говорить и шире: большая часть научных исследований, размышлений, поисков, оформленных в виде научных работ, ста­тей или лекций для студентов, должны служить только «практиче­ской пользе» — приносить прибыль. Иначе иссякнут инвестиции.

Дух и ум отныне служат развлечениям, то есть плоти. Дух кла­няется ей и благодарит за подачку. Интеллектуал старается уго­дить тем самым шариковым, которых он еще недавно даже не замечал. Он старательно матерится и преданно повторяет тупые и бессмысленные высказывания политиков, обезличенные до неузнаваемости PR-агентствами.

Он заискивает, хочет вызвать одобрительную пьяную усмешку бывшего слуги. Он хочет быть для них «своим», таким же «крутым мужиком», как они, фактически претендуя на мужественность гориллы.

Григорий Перельман, великий математик, сделавший то, что казалось невозможным, доказав гипотезу Пуанкаре, отказался от премии в миллион долларов вовсе не случайно. Я думаю, он понимает, что получение этих денег изменит его жизнь. Он, как многие, незаметно, шаг за шагом, из гения, способного мыслить, превратится в человека, обслуживающего деньги. А это значит — неминуемо станет слугой какого-то банка или другого представи­теля «денежных мешков».

Но понимать такие «грустные» вещи в наше время, само по себе является участью «белых ворон».

Не участвующие в этой пирамиде молодые люди, приходящие в ночной клуб, получают стопроцентную иллюзию счастья, ко­торая, в частности, заключается и в ощущении принадлежности к классу господ, то есть имеющих право вести праздную жизнь и ни о чем не думать.

Абсолютная праздность и абсолютное отсутствие мыслей воз­можно только в одном состоянии души — это ее смерть.

Конечно, нарастающее обезличивание — деградация индиви­дуальности — вызывает протест и самой молодежи. Однако сегод­няшний молодой человек не владеет инструментами самоанализа, он не в состоянии понять, против чего протестует. Поэтому такой процесс, лишенный какой-либо идеологии и минимального пла­на действий, приводит «бунтарей без причины» к бессмыслен­ному насилию, интеллектуальной деградации и самой страшной форме рабства — безропотному подчинению своему «развлекаю­щемуся Я». Вот что писал по этому поводу Юлиус Эвола:

«...по мере взросления, все чаще сталкиваясь с необходимо­стью решать насущные проблемы материально-экономического плана, молодежь этого типа быстро приспосабливается к текущей рутине, присущей профессиональной, хозяйственной и социаль­ной жизни современного мира, ни во что не погружается глубоко, и легко совершает плавный переход от одной формы ничтожного существования к другой».

В сущности, это и есть смысл трагической метафоры пожара в «Хромой лошади». «Создатели развлечений» несколько столетий старательно подменяли счастье удовольствием. В конце концов, они запутались сами. Слово «счастье» стало синонимом возмож­ности участвовать в развлечениях, то есть синонимом той самой праздности господ, и для них тоже.

Тот факт, что господин в периоды праздности праздновал вы­полнение своей основной жизненной задачи, как бы эта основная задача ни была сформулирована: в виде захвата новых владений, поддержания родственных связей или утверждения религиоз­ной веры, символом которой он являлся, — незаметно остался за скобками. Главная функция праздности, как сказали бы сейчас, была имиджевой. Праздность служила подтверждением богопо­добности и всемогущества владыки, показывала, что он с легко­стью справляется с задачами своего народа или государства.