Чтение онлайн

Заслуживает ли Небесный город такой высокой жертвы?

Хун Сянъюнь сплюнул наполнившую рот кровь. Сколько раз Око Бога ударило в ответ, наказывая за дерзновенное проникновение в тайны времён? Он сбился со счёта! Однако продолжал мысленно спрашивать, посылая к ртутному зеркалу артефакта один вопрос за другим.

Так он узнал самое важное для Небесного города — внутренний враг притаился в тени, словно голодный тигр. Ещё ничего не случилось, но чужая алчность и непомерные амбиции уже совсем рядом. Если не встать на их пути, всё снова рухнет в бездну.

Время попытается вернуться в привычное русло — таковы законы вселенной. Изменить их можно, лишь пожертвовав самое важное. Собственную судьбу.

Он покинул Шэньчжиянь только к вечеру.

Вернувшись во дворец Гуанхуэй, подаренный ему Нефритовым императором, как Богу войны, Хун Сянъюнь долго стоял на краю самой высокой из золочёных крыш. Сложив руки за спиной, он до рези в глазах всматривался в лежащий у ног город: невинный нефрит в окантовке из золота, нежащийся в невесомых облаках, красиво окрашенных на западе в закатный багрянец.

Нет, это не поцелуй уходящего в спальные покои светила застыл на кипенно-белом лбу нежного облачного лика! А позорный след пролитой небожителями крови.

В истории Трёх миров нет ни единого года, в который бы по их вине не умер кто-то из низших демонов. И с таким же удовольствием они прольют кровь других небожителей, своих собратьев по бессмертию. Око Бога совершенно ясно показало, что случится в будущем, если не отсечь порочные устремления и не искоренить желание властвовать вопреки праведному пути.

Он, Хун Сянъюнь, волею судьбы вернулся в эту точку не просто так. Он здесь, чтобы предотвратить ещё большее зло, чем когда-то был сам. Время не зря обратилось вспять, послушавшись Ань Син.

Высмотреть друга

я всхожу на вершину.

Она знала его слишком хорошо, чтобы за безмятежным выражением лица безошибочно угадать кипящее внутри недовольство. Оно считывалось и в блеске прекрасных глаз феникса, и в чуть более выразительной, чем обычно полуулыбке. А ещё Ши Шуй чувствовала на главе Асюло кровь и пыталась угадать, кто способен ранить столь могущественного асура?

Нет, его ханьфу выглядело безупречно: снежно-белый шэньи на нежно-кремовой нижней рубашке, напоминающей топлёное козье молоко, а сверху мантия из лунного шёлка, отливающая по всей глубине складок серебром. Под мантией виднелся широкий пояс, расшитый жемчугом из отдалённых морей и такое же шиву.

[шиву — поясное украшение, подвеска из драгоценных материалов]

Но красота одеяний Хун Сянъюня не радовала Ши Шуй. Сегодня она кожей ощущала, как в горах надвигается ливень, а весь дворец продувается ветром. Зять не из тех небожителей, которые станут тратить чье-то и своё время впустую.

[надвигается ливень в горах, и весь терем/дворец продувается ветром (shan yu yu lai feng man lou) — то есть, над кем-то сгустились тучи]

Единственная, кого он мог баловать — Ань Син. Однако её дочь ушла на короткую медитацию в свои покои и Ши Шуй не могла сказать, что сильно расстроена этим. Чем дальше супруга от выведенного из себя главы Асюло, тем лучше для всех.

— Приветствую главу, — Ши Шуй присела в вежливом полупоклоне, сложив руки на левом бедре, как принято у знатных женщин из мира смертных.

— Где Ань Син?

Настолько прямого вопроса Ши Шуй не ожидала. На мгновение смутившись, она задержалась с ответом.

— Не важно, — остановил её коротким взмахом руки Хун Сянъюнь. — Я пришёл по другому делу.

Получается, её дочь только что сравнили с делами Небесного города? Не слишком ли много он позволяет себе? Рассерженный взгляд Ши Шуй встретился с глазами Хун Сянъюня — где-то там, на самом донышке, как в чаше с вином, мелькали странные отблески, напоминающие молнии. Эти глаза одновременно прекрасны и… ужасны в своей мистической глубине.

Кто она такая, чтобы настолько вызывающе смотреть на видевшего сотворение Трёх миров? Ши Шуй мимо воли потупилась, не выдержав силы чужого взгляда.

— Когда матушка собиралась сказать мне? — слова, сорвавшиеся с уст Хун Сянъюня, пугали ещё больше.

Вежливое обращение и лёгкий укор… или же прямое обвинение в обмане?

Ей не нужно ничего объяснять. Она поняла с полуслова. Глава Асюло говорит о том самом злополучном изменении во времени. Следовательно, не ошиблась — он ранен. И его ханьфу на самом деле пропускает едва уловимый запах свежей крови. Потому что её зять посмел нарушить волю Трёх Чистых — приблизился к Оку Бога.

Он ни за что не пошел бы туда, если бы… Ши Шуй медленно опустилась на колени.

— Прошу главу Асюло наказать эту недостойную!

— Матушка, ты знала сама или тебе сказала Ань Син?

— Я… — Ши Шуй замялась, подбирая нужные слова. — Син-эр сказала мне, когда… вернулась. Сказала, чтобы предупредить о заговоре против Асюло.

— Выходит, матушка, хотела присвоить всю славу себе? — усмешка Хун Сянъюня стала чуть шире, а по спине Ши Шуй словно зимней стужей повеяло — стало совсем неуютно.

— Я бы не посмела. Син-эр просила не тревожить главу.

— Вот как? — Ши Шуй почудился легкий вздох, но она не рискнула ещё раз поднять глаза.

Ей никогда не пришло бы в голову хоть в чём-то обмануть главу Асюло. Однако Ань Син умоляла не бередить старые раны. И она по мягкости характера решила уступить. И вот чем это всё обернулось!

Впрочем, кому она лжёт? Она сама верила, что он никогда не вспомнит. Ведь Око Бога меняет время таким образом, чтобы никто из непосвящённых ничего не заподозрил об этом изменении.

— Матушка, почему говоришь ты… а стыдно мне? И почему ты не бережёшь мою супругу?

Не бережёт? Да она готова собственную голову положить в пасть тигру, лишь бы Ань Син больше не испытала того кошмара, который случился с нею в будущем! Ши Шуй, наконец, оторвала взгляд от мраморных плит, выстилающих садовую дорожку.

— Я должна доложить главе. Лис, пленённый стражей Небесного города, умер во Дворце наказаний.

— Мне уже доложили, — довольно холодно произнёс Хун Сянъюнь. — Мой клан и здесь допустил ошибку. Но я говорил вовсе не о лисе. Матушка должна понимать это.