Чтение онлайн

Она что, слепая? Поморщившись, Шучэн поднялась с колена и, задрав порванный камнем подол платья, с досадой рассмотрела на нижних штанах темно-красное пятно. Ещё одна рана… Сколько можно!

— Вот! — с торжествующим видом Шучэн указала на кровь. — Я больше не могу так быстро идти.

— Хм… — отозвалась сбежавшая с её помощью дева, хмуря высокий лоб. — Тогда… я понесу тебя.

— Великие умы сходятся! — не моргнув глазом, съязвила Шучэн.

[великие умы сходятся — о людях с похожими способностями, опытом, взглядами, мнением, и т. п.]

К её удивлению бывшая пленница подошла ближе и, присев, крепко охватила руками чуть ниже колен.

— Ты… ты шуток не понимаешь? Я пошутила! Не нужно меня нести. Лучше оставь здесь.

— А я не шутила, — донесся снизу уверенный голос, и Шучэн испуганно взвизгнула — её перекинули через плечо, словно мешок с зерном.

Сделав это, худенькая дева с упрямством испуганного кролика понеслась вперёд. В глазах у Шучэн потемнело. Отчасти от того, что она оказалась вниз головой, а отчасти из-за неудобного положения — чужое плечо больно упиралось в живот, сбивая дыхание.

Подумать о незавидности собственного положения Шучэн не успела — где-то сбоку послышался истошный крик, полный ужаса и боли. Она уже слышала нечто похожее, когда без разрешения старших заглянула на задний двор отцовского поместья и угодила на казнь. Тогда на её глазах до смерти забили слугу, укравшего письмо из кабинета своего господина. И он кричал точно так же.

— Там…

Шучэн хотела сказать, что рядом кричали, но странная дева безо всякого страха перемахнула через зияющую чернотой пропасть, от чего у дочери гуна Дицю окончательно помутилось в голове и ей стало совсем не до чужих бед — самой бы выжить.

Пришла она в себя от невежливого похлопывания по щекам. Открыв глаза, Шучэн с укором посмотрела на вынесшую её из поместья деву.

— Мы даже не знакомы, а ты бьешь меня?

— Не бью… привожу в чувства, — неожиданно улыбнулась та, показывая белоснежные мелкие зубы. — Что касается нашего знакомства… Меня зовут Сюин. А тебя?

— Я Шучэн.

— Благодарю Шучэн за спасение жизни, — Сюин сложила руки перед собой и вежливо кивнула. — Сюин никогда не забудет об этом дне и отплатит тем же.

Приветствие в сидячем положении выглядело забавно. Как и слова о возвращении долга.

— Не нужно отплачивать тем же. Я не собираюсь в плен! Тьфу, тьфу, тьфу… — Шучэн сплюнула на землю, вдруг обнаружив, что её одежда в беспорядке — платье было задрано, а правая штанина закатана. — Ты зачем меня раздела?!

— Я? — Сюин ткнула себя пальцем в грудь. — Раздела? Ты посмотри внимательнее, барышня Шучэн. У тебя шла кровь с разбитой коленки.

Как неловко получилось! Коленка, на самом деле, перевязана. Чистым куском шелка, явно позаимствованном из её же платья. Шучэн смущенно улыбнулась. Несмотря на неловкость, находиться рядом с Сюин было интересно. Хрупкая дева словно пахла свободой.

Шучэн не могла понять, отчего ей так кажется? Ведь, на самом деле бывшая пленница источала тяжелый запах пота, грязи и… засохшей крови. То есть, от Сюин несло прокисшим рисовым вином, сырой глиной и чем-то, очень похожим на мокрую медь. От этого запаха её чуть не вывернуло наизнанку.

Схватившись за живот, Шучэн часто задышала, пытаясь справиться с тошнотой.

— Ты проголодалась? Живот болит — да?

Представив закуски, Шучэн зажмурилась и отчаянно замотала головой — никакой пищи! Завтрак сейчас хуже пытки.

— Хорошо. Тогда нам нужно идти. Совсем скоро доберёмся до моей семьи. Там тебя сытно накормят, обещаю.

Семьи? Шучэн приоткрыла один глаз, настороженно рассматривая Сюин. Не похожа эта оборванка на тех, у кого есть родственники. Кто бы позволил столь юной деве оказаться в руках людей из клана Се?

— Что, на бродяжку похожа? — безошибочно угадала её мысли Сюин и весело рассмеялась.

— Мне лучше вернуться…

Смех Сюин оборвался. Она окинула Шучэн внимательным взглядом и снова нахмурилась.

— Тебе нельзя возвращаться. Если судить по синякам на ногах, тебя там бьют. Представь, что они сделают за то, что меня отпустила?

В словах Сиюн прозвучала та самая болезненная для самолюбия правда, от которой хотелось закрыть уши. Она освободила пленницу наперекор старшим. Чтобы доказать, что… лучше них. Благороднее и праведнее. Только вот за такое самоволие её не простят. Особенно мать.

— Можно быть цветком, растущим по воле садовника, или же стать залитой солнцем зеленью, что заполняет собой пустынный город. Тебе выбирать, барышня Шучэн. Жить в неволе или стать свободной.

[Залитая солнцем зелень заполняет пустынный город: метафора жизнестойкости — из стихотворения Бо Цзюйи "Трава"]

Свобода… Непонятное до конца, но очень заманчиво прозвучавшее слово! Шучэн перестала жмуриться. Бросив взгляд на темнеющие на фоне рассветного неба горы, она кивнула.

— Да, мне больше нравится быть залитой солнцем травой, ничего не знающей о ножницах садовника. Ты угадала, Сюин.

— Тогда дай руку, барышня Шучэн, я помогу встать.

Шучэн посмотрела на раскрытую ладонь, протянутую Сюин. Узенькая, с длинными пальцами, та напоминала руку музыканта. Никаких когтей или синих вен на запястье, приписываемых демонам! Может ли быть так, что второй дядя ошибся и пытал невиновного человека?

— Больше не неси меня. Сама пойду.

— Хорошо, барышня Шучэн. Сейчас нам спешить некуда, — согласилась Сюин, помогая встать с камня, служившего заменой циновки на привале.

Расправив подол платья на Шучэн, бывшая пленница клана Се осмотрела её с головы до ног и с довольным видом заметила:

— Ты очень красивая, барышня Шучэн. Любой мужчина сердце потеряет.

— Да кто здесь красивый? Не говори такое! — чувствуя, как щёки заливает нежданный румянец, Шучэн в смущении отвернулась. — И больше не зови меня барышней.

— Как скажешь, Шучэн. Уходим!

***

Слухи накрыли столицу, подобно вороньей стае, обнаружившей созревшее рисовое поле. Хоу Цю — опора государства, и вся его семья казнены! Говорилось об этом вполголоса, но иногда шёпот сильнее ураганного ветра. В сердцах чиновников поселился страх, вельможи старались держаться от двора на расстоянии, а народ роптал.

Наложница Вэнь, одетая в ритуальную мантию, расшитую серебристыми лунами и золотыми солнцами, со всем почтением кланялась алтарю предков. Среди памятных табличек, вознесённых здесь на всеобщее обозрение, не было имён семьи Вэнь. Но зато в глазах пестрило от родственников вана.