Чтение онлайн

Я никогда не позволил бы себе высказать последней мысли, — продолжает Н.A. Морозов, — если бы у меня с давних лет не осталось воспоминания о рассказе одного русского путешественника в первой половине XIX века, настолько поразившем меня в то время, что это место и до сих пор осталось в памяти. Насколько помню, это находится в книге Базили — „Путешествие русского моряка по Египту, Сирии и Греческому архипелагу“, напечатанной в 40-х годах XIX века.

Автор рассказывает там, что когда он посетил с чувством почти религиозного умиления гробницы и постройки, описанные Шамполлионом, то НЕ НАШЕЛ И СЛЕДА ОТ МНОГИХ (! — Авт.) ПРИВОДИМЫХ ИМ РИСУНКОВ, и на вопрос, — „кто их стер?“ — сопровождавший его араб ответил, будто САМ ШАМПОЛЛИОН.

На новый изумленный вопрос моряка: зачем же? — он получил от араба, ЕЩЕ ПОМНИВШЕГО Шамполлиона, лаконичный ответ: „Для того чтобы его книги оставались ЕДИНСТВЕННЫМ документом для позднейших исследователей и люди не могли бы без них обойтись“…

Исследование, — резюмирует H.A. Морозов, — стертых в египетских надписях СОБСТВЕННЫХ ИМЕН и замена их на вытертом кем-то месте НОВЫМИ ИМЕНАМИ неизбежно наводит на предположение, что тут БЫЛА СДЕЛАНА УМЫШЛЕННАЯ МИСТИФИКАЦИЯ и, может быть сделана ИМЕННО ТЕМ, КТО ПЕРВЫЙ ОПУБЛИКОВАЛ ЭТИ НАДПИСИ, особенно, если опубликование было в первую половину XIX века» [544], т. 6, с. 1029.

А вот и совсем откровенные свидетельства очевидцев, фактически поймавших Шампольона за руку. Вот что сообщает Петер Элебрахт о посещении Египта архитектором Гессемером: «„Мне очень не повезло, что я попал в Фивы СРАЗУ ПОСЛЕ ШАМПОЛЬОНА…“. Эту неутешительную весть о положении дел осенью 1829 года дармштадский архитектор Фриц Макс Гессемер передал своему покровителю, дипломату и коллекционеру Георгу Августу Кестнеру (1777–1853), основавшему Немецкий археологический институт в Риме… Что же сделал ПОВСЮДУ ПРЕВОЗНОСИМЫЙ ШАМПОЛЬОН?

Гессемер — Кестнеру: „Ученость Шампольона я всячески почитаю, однако должен сказать, что как человек он выказывает такой характер, какой может весьма сильно повредить ему в глазах людей! Найденная Бельцони гробница в Фивах БЫЛА ОДНОЙ ИЗ ЛУЧШИХ; по крайней мере, она ПОЛНОСТЬЮ СОХРАНИЛАСЬ И НИГДЕ НЕ БЫЛА ПОВРЕЖДЕНА.

Теперь же, — продолжает Гессемер, — ИЗ-ЗА ШАМПОЛЬОНА, ЛУЧШИЕ ВЕЩИ В НЕЙ УНИЧТОЖЕНЫ. ПРЕКРАСНЫЕ, в натуральную величину РОСПИСИ ЛЕЖАТ, РАЗБИТЫЕ, НА ЗЕМЛЕ… ТОТ, КТО ВИДЕЛ ЭТУ ГРОБНИЦУ ПРЕЖДЕ, НЕ СМОЖЕТ ТЕПЕРЬ УЗНАТЬ ЕЕ.

Я БЫЛ ДО КРАЙНОСТИ ВОЗМУЩЕН, КОГДА УВИДЕЛ ТАКОЕ СВЯТОТАТСТВО“» [987], с. 34.

Наивный Гессемер, как мы сейчас увидим, НЕ ПОНЯЛ — ЧЕМ ИМЕННО ЗАНИМАЛСЯ ШАМПОЛЬОН. Гессемер простодушно решил, — или кто-то услужливо подсказал ему эту мысль, — будто, круша молотком надписи, Шампольон был движим «тщеславным намерением», — как пишет Гессемер, — перевезти эти изображения во Францию. Якобы, «чтобы вырезать одно изображение, РЕШИЛИ ПОЖЕРТВОВАТЬ ДВУМЯ ДРУГИМИ (? — Авт.). Но разрезать камень оказалось невозможным, И ВСЕ БЫЛО ИСПОРЧЕНО» [987], с. 34.

Такое «объяснение» в принципе можно было бы допустить. НО — ПОСЛЕ ТОГО, ЧТО НАМ ТЕПЕРЬ СТАНОВИТСЯ ИЗВЕСТНО, трудно отделаться от мысли, что мотивы были совсем иными.

Оказавшись в 1824 году в итальянском, — то есть в европейском, — архиве города Турина, Шампольон, по некоторым свидетельствам, демонстрирует якобы совсем другое отношение к «древне»-египетским папирусам. Французский ученый Ж. Позенер писал об изучении Шампольоном египетских документов в Турине в 1824 году: «Шампольон… занимается многочисленными папирусами… ПЕРЕПИСЫВАЕТ ЧАСТИ ТЕКСТОВ, ОСОБЕННО, ДАТЫ И ИМЕНА ПРАВИТЕЛЕЙ… Шампольон начал изучать обрывки фрагментов, ОБРАЩАЯСЬ С НИМИ С БЕСКОНЕЧНОЙ ОСТОРОЖНОСТЬЮ» [964], с. 16–17.

Не потому ли, что тут уже не было столь насущной и спешной необходимости в «корректировке» древней истории? Ведь в Европе, — как мы понимаем, — эта «чистка» была уже с успехом проведена некоторыми предшественниками Шампольона.

Кстати, а все ли документы, «заботливо переписанные» Шампольоном в Турине и других местах, уцелели до наших дней?

Наивная мысль об уничтожении надписей (и вообще документов) с целью «сделать свои рисунки единственными первоисточниками для потомков», кажется понятной. Но не исключено, что дело тут не в простом тщеславии, а в куда более серьезных мотивах.

Наша мысль такова. По-видимому, кто-то из первых латинских католических миссионеров XVIII века или египтологов XIX века НАМЕРЕННО УНИЧТОЖАЛ СЛИШКОМ ЯРКИЕ СЛЕДЫ ПОДЛИННОЙ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ИСТОРИИ, РАДИКАЛЬНО РАСХОДИВШЕЙСЯ С УЖЕ СОЗДАННОЙ В ЕВРОПЕ СКАЛИГЕРОВСКОЙ ВЕРСИЕЙ.

К счастью — уничтожили не все. Многое уцелело. И то, что случайно сохранилось, — из опасного для скалигеровской истории материала, — на памятниках «древних» фараонов, показывает, что мы на правильном пути. Как мы увидим ниже, история «Древнего» Египта — это часть истории Русско-Ордынской Атаманской = Отоманской Империи XIII–XVI веков.

По-видимому, первые католические миссионеры (иезуиты?) и западно-европейские египтологи сразу это заметили. А увидев, не смогли смириться. Ведь у них дома — в Европе — аналогичные воспоминания о Великом завоевании XIV века и о «Монгольской» Империи XIV–XVI веков были уже в значительной степени стерты. Счастливо уцелели лишь их фантомные отражения, отодвинутые в далекое прошлое в результате ошибки с датировкой Рождества Христова. И потому — не распознанные. И потому — избежавшие уничтожения.

А в Египте выход был прост. Цивилизованные путешественники взяли в руки молоток и зубило. И, воровато оглядываясь, начали расчетливо и безжалостно сбивать бесценные свидетельства древних камней. Может быть, они искренне верили, что улучшают неправильную историю. Но вряд ли это можно признать смягчающим обстоятельством.

Надо отдать им должное — они добились того, чего хотели. И на довольно долгое время.

Считается, что «древние» египетские жрецы всеми силами стремились предохранить захороненные мумии великих фараонов от «древних» грабителей. Надо признать, что якобы «заботились» они о мумиях довольно странным образом. Сначала фараонов пышно хоронили. Но вскоре жрецы тайком вынимали мумию и заново хоронили ее в другом тайном месте. Скорее всего, это происходило уже в XVII–XVIII веках, когда Великую Империю раскололи и «монгольский» некрополь остался без присмотра русской метрополии. Местные жрецы-хранители какое-то время могли ожидать реставрации Империи, но когда стало ясно, что развал необратим, стали пытаться сохранить царские мумии.