Чтение онлайн

– По большей части я никому не верю. Но, по крайней мере, людей можно судить по их поступкам и по их прошлому. Еще им можно посмотреть в глаза и… и понять, что происходит. Как говорится, глаза – это окно, позволяющее заглянуть в душу, но они, на мой взгляд, также фотоаппарат, и я вижу людей как людей. А вы не человек. Я не знаю, что вы такое. У вашего голоса нет интонаций. Я не могу заглянуть вам в глаза, вы… как там это слово?

ШИФР.

Это было то самое слово. «Черный лебедь» предложил его, потому что является инструментом предсказания? Или он смог прочитать мысли Шаны? А может быть, это просто была удачная догадка?

Шана собралась уходить. Однако сначала она снова посмотрела на противоположную гору – изо всех сил постаравшись притвориться, будто просто небрежно, мимоходом смотрит туда, а не вглядывается пристально. Шана искала взглядом то впитывающее свет окно на скале, совершенно чуждое здесь. Однако его там не было.

– Еще одно, – обратилась она к висящему в воздухе существу.

ГОВОРИ.

– Мне нужен фотоаппарат.

ВОЗМОЖНО, ОН НАЙДЕТСЯ В ОДНОМ ИЗ МАГАЗИНОВ НА ГЛАВНОЙ УЛИЦЕ.

– Нет, этого я не хочу. Я хочу, чтобы его дали мне вы. Это ведь модель. Вы ведь можете просто… произнести волшебное слово и высрать фотоаппарат из ниоткуда – вот чего я от вас хочу.

Я НЕ ИСПРАЖНЯЮСЬ ФОТОАППАРАТАМИ.

– Это было просто образное выражение.

ТАКОЕ ОБРАЗНОЕ ВЫРАЖЕНИЕ МНЕ НЕИЗВЕСТНО. НО Я СПОСОБЕН ДАТЬ ТЕБЕ ФОТОАППАРАТ. ТЫ ЕГО НАЙДЕШЬ У СЕБЯ В НОМЕРЕ, НА КРОВАТИ, КОГДА ВЕРНЕШЬСЯ В ГОСТИНИЦУ.

– Спасибо!

ВСЕ ЧТО УГОДНО, ШАНА СТЮАРТ. Я ЖИВУ, ЧТОБЫ СЛУЖИТЬ ВАМ.

Однако Шана усомнилась в том, что это действительно так.

15 ОКТЯБРЯ

Перевал Монарх, штат Колорадо

– Возможно, это просто простуда, – сказал Пит Корли, ежась от холода на водительском сиденье. Он подул на руки, чтобы их согреть. – Ты чихнул, и что с того, черт возьми? Мы высоко в горах, здесь холодно, здорово холодно, так что совершенно естественно, что ты чихнул; можно сказать, у тебя… кран подтекает.

Словно в ответ на его слова, Лэндри высморкался в бумажный носовой платок.

– Нет, все не так. А даже если и так, все равно это никак не узнаешь.

После вчерашнего неожиданного чихания – за которым последовал залп еще из десятка – они решили остановиться и переночевать здесь, на перевале Монарх. На улице было очень холодно, но с помощью спальных мешков и одеял они кое-как продержались. Однако теперь холод вступил в свои права. Тепло, которым они вчера наполнили салон «Зверя», уже давно улетучилось, похищенное высокогорным холодом.

– Ладно, – постарался как можно небрежнее произнести Пит, – рано или поздно мы это выясним, потому что, как однажды любезно указала поэтесса Эмили, «Раз к Смерти я не шла – она ко мне явилась в дом» [141] .

– Ты спрашивал у меня про Гомера, а теперь сам заводишь разговор об Эмили Дикинсон [142] ? Блин! Если б я сейчас не был таким сопливым, как рукав дошкольника, я бы поцеловал тебя в твои поганые губы. Где ты изучал поэзию?

– У меня был поэтический этап, – объяснил Пит. – Такое наступает рано или поздно, когда пишешь тексты песен. – Он облизнул губы. – Твою мать, весь этот гнетущий бред убивает мое желание «встать и пойти». – Он потянулся к ключу зажигания.

– Подожди! – остановил его руку Лэндри.

– Чего еще ждать? – спросил Пит.

– Подожди, мы не можем ехать.

– Это еще почему, твою мать?

– Я хочу, чтобы ты хорошенько подумал. Мы собираемся ехать через весь этот проклятый апокалипсис, чтобы повидаться с твоей семьей. Я болен…

– Так, дружок, заканчивай эти жалобные нюни, иначе я вызову полицию и заткну их сам. Я понимаю, что ты чувствуешь себя неважно, но идти на попятную нам нельзя.

Шмыгнув носом, Лэндри нахмурился – а его хмурый взгляд был страшным оружием.

– Нет, болван, ты меня не понял. Ты говорил, что твои жена и дети укрылись в каком-то… бункере для богатых. Возможно, они здоровы.

– Да, будем надеяться, они здоровы, черт побери, и…

Ой!

Ой!

Должно быть, Лэндри увидел выражение лица Пита, потому что он сказал:

– Вот теперь ты понял.

– Мы можем их заразить.

– По крайней мере, заразить их могу я, потому что я болен.

– Да, и это означает, что и я тоже болен.

– Этого мы еще не знаем.

– Если зараза у тебя, она и у меня. Давай просто остановимся на этом, хорошо? Твою мать! Твою мать! Я не смогу повидаться со своими детьми!

Лэндри подался к нему.

– Ты не… – Он выразительно крутанул пальцем вокруг головы. – Полная задница. Но ты пока что еще не болен. Я заразен, а ты – нет. Возможно, ты еще успеешь. Если только не будешь напрасно терять время.

– Если мы не будем напрасно терять время.

– О нет, нет, нет! – Лэндри щелкнул языком. – Ты. Я никуда не еду.

– Но…

– Ты у нас мужественный Тарзан, а я – больной задохлик. Договорились?

Пит помимо воли рассмеялся.

– И что я должен сделать? Просто распахнуть дверь и дать тебе пинка под зад, вышвырнув на снег, после чего как ни в чем не бывало поехать дальше?

– Нет, я уже думал над этим. Я изучил карту. Ты отвезешь меня к шоссе номер пятьдесят и высадишь на пересечении с пятьсот пятидесятым. А дальше я уже сам пешочком.

– Куда именно?

– ВУрэй.

– Твою мать, что такого в этом Урэе?

– Дзинь-дзинь, туда придет стадо.

– Нет… да, это я знаю… я хочу сказать, что такого там сейчас?

– Люди. – Лэндри пожал плечами. – Что-нибудь. Ничего. Я не знаю. Но могу прийти туда и что-нибудь подготовить к приходу лунатиков. Разведать, что к чему, выяснить, что происходит…

– Нет, нет, засунь себе это в задницу!

– Сам себе суй туда, рок-звезда.

– Главное нерушимое правило – не разрушать группу! – вскипел Пит.