Чтение онлайн

– Так что такого в 1342-м? – хрустя орешками, спросила она. – Зачем он вам понадобился?

Бенджи поймал себя на том, что не может ответить. Год назад его ни за что не поймали бы врасплох поедающим чипсы, однако сейчас они казались ему божественной пищей. Соленые, хрустящие… Ему захотелось на них жениться. Захотелось наполнить ими до краев ванну и погрузиться в них. Розали смущенно кашлянула, и это вывело Бенджи из мечтаний, порожденных чипсами.

– Я полагаю, что ККИ может использоваться в качестве средства борьбы с «белой маской».

Розали застыла.

– Так думают в ЦКПЗ?

– Нет, только я один, – поколебавшись, признался Бенджи.

– Значит, в ЦКПЗ не согласны с вашей оценкой?

– К сожалению, у ЦКПЗ вообще нет никакого мнения на этот счет. Я не могу даже сказать, в каком состоянии там сейчас дела.

Бенджи знал, что ЦКПЗ, как никакое другое ведомство, сознаёт, насколько ценной и уязвимой является человеческая жизнь; там есть бункеры и убежища для собственных сотрудников и высших должностных лиц государства. В то же время «белая маска» развивается медленно. У Бенджи не было возможности выяснить, живы ли Касси, Мартин и остальные, однако с высокой долей вероятности можно было предположить, что они уже заразились.

– Так, значит, речь идет не о спасении мира? – спросила Розали.

– По крайней мере, не в настоящий момент. – Бенджи предпочел не говорить о том, что в действительности в каком-то смысле дело обстояло именно так: защита путников и пастухов косвенно означала сохранение остатков цивилизации. – На самом деле «белая маска» с нами уже несколько месяцев и лишь сейчас подходит к конечной стадии. Что означает, что и мы, как биологический вид, также потенциально подходим к конечной стадии. Не думаю, что в настоящий момент остались возможности резко нарастить выпуск 1342-го, чтобы спасти мир, как вы выразились. Инфраструктура разрушена. С распределением препарата возникнут огромные сложности. А организовать новое производство практически невозможно.

– В таком случае чего хотите от препарата вы?

– Если честно, я хочу жить. И хочу, чтобы в живых остались другие – родственники, друзья. Любимые люди.

Отправив в рот новую пригоршню миндаля и кешью, Розали принялась жевать, медленно, тщательно, не отрывая взгляда от Бенджи.

– И вы полагаете, что это как раз то, что нужно? Этот препарат поможет людям остаться в живых?

– Если честно, я понятия не имею. Но нам отчаянно нужно хоть какое-нибудь решение, а ваш препарат указан как один из вариантов.

Бенджи объяснил, как средства, помогающие замедлить развитие синдрома белого носа у летучих мышей, помогали животным победить болезнь, добавив, что то же самое, как хотелось ему верить, ККИ-1342 сделает с «белой маской» у людей.

– Но это последняя соломинка, – закончил он. – Никаких доказательств у меня нет. Есть только вера.

– Чертовская это штука – вера, – продолжая жевать, заметила Розали. – Вы спрашивали у меня про дом, так вот – там остались муж и ребенок.

У Бенджи застыла кровь. Он надеялся, что дело двинется в одну сторону, а не в другую. Впрочем, в глубине души он сознавал, что кончится все именно этим.

– Они по-прежнему остаются там. Мой муж заболел первым, и – о-о-ох, он скатился вниз очень быстро. – Внезапно ее речь стала скользкой, липкой от горя – слова склеивались вместе, носовые пазухи оказались забиты болезнью и накатывающимися слезами. – Я должна была ходить каждый день на работу, понимаете, поскольку Родди был безработным, а Офелия ходила в детский сад только три дня в неделю, поэтому он сидел с нею дома и… Я тогда еще не знала, что это за болезнь, это было еще до всего того, понимаете? До того как Хант застрелили, господи, даже до ее обращения, и… Родди решил искупать Офелию и… он просто… я не знаю, что произошло, то ли он забыл про нее, то ли ему показалось, что это не его дочь, а что-то плохое, с чем нужно разобраться. Родди ее утопил. После чего как ни в чем не бывало отправился по своим делам, словно ничего не помнил. Я вернулась домой, по лестнице течет вода, потому что Родди даже не завернул кран, а отверстие от перелива забилось волосами Офелии. Я не знала, что делать. Схватила нож и несколько раз пырнула Родди. Тот не понял, в чем дело. Я ему показала. Он увидел, что натворил. Родди любил Офелию. Может, он и не был лучшим отцом, но он был хорошим человеком, понимаете, и я увидела, что это его сокрушило. Родди вызвал полицию. А я только рыдала и рыдала. Полиция забрала Родди, а потом… потом забрали Офелию. Затем президент Хант выступила с обращением насчет «белой маски». Ее убили, и весь мир полетел вверх тормашками. Я ушла из своего дома. Они по-прежнему там, Родди и Офелия. Как призраки. Так что все замечательно. Вы полагаете, что можете кому-то помочь. Помогите им. Заберете 1342-го столько, сколько вам нужно. – Розали сглотнула комок в горле, по-прежнему без слез, просто уставившись в пустоту. – Кофе готов. Я вам дам кружку. После чего принесу препарат.

И вот Розали уже выпроваживает его за дверь. Бенджи не хотелось уходить. Ему хотелось остаться здесь, с ней, и он понимал, что им движет эгоистичное желание еще хоть на какое-то время растянуть ощущение нормальной жизни. Кружка горячего кофе, чипсы, комната отдыха… В этом оазисе уюта в самом центре урагана легко было забыть о том, что происходило вокруг.

Однако Розали хотела, чтобы он ушел. И ему нужно было вернуться к стаду.

Сначала Розали провела Бенджи в лаборатории – они были закрыты с тех самых пор, как владельцы компании куда-то исчезли и больше не появлялись, – и показала ему холодильники. Бенджи отметил, что температура в них установлена комнатная, что было хорошо. Это означало, что препарат имел стабильное состояние. Розали достала шесть пузырьков, в каждом по тридцать таблеток – итого всего сто восемьдесят штук. Хорошая новость заключалась в том, что ККИ-1342 обладал сильным действием и достаточно было принимать в день по одной таблетке, так что этих запасов должно было хватить надолго. (Если препарат эффективен против «белой маски», что оставалось под большим вопросом.)

Бенджи убрал все пузырьки в рюкзачок, но затем достал пару.

– Вот, возьмите… – Он не знал, что смогут дать Розали эти шестьдесят дней, но она проявила доброту, и, хотя это делало брешь в тех запасах, которые он намеревался здесь взять, он не мог не отблагодарить ее. Бенджи попытался всучить Розали оба пузырька.

– Нет! – решительно ответила та, отстраняя его руку и зажимая его пальцы вокруг предложенных пузырьков. – Я думаю, со мной все кончено.

– Розали…

– Всё в порядке. Я вас провожу, доктор Рэй.

Бенджи убрал пузырьки в карман, после чего они направились к выходу. Всю дорогу Розали шмыгала носом и усиленно моргала, стараясь избавить глаза от коросты. Она снова отперла стеклянную дверь и раздвижную решетку.

– Спасибо, – сказал Бенджи.

– Пустяки, не берите в голову. Ступайте спасать мир. Или своих близких.

– Я постараюсь… Не знаю, будет ли вам легче, но я вам сочувствую.

– Вы о чем?

– Об Офелии.

– Об Офелии? Я не знаю никакой Офелии. – У Розали затуманился взор. Она усиленно пыталась вспомнить, о ком или о чем говорит Бенджи.

Розали действительно не знала никакой Офелии. «Белая маска» отняла у нее дочь, по крайней мере на какое-то время. Возможно, это являлось милосердием. Однако для Бенджи, смотревшего на все со стороны, это был самый настоящий ужас.

– До встречи, Родди, – продолжала Розали, целуя Бенджи в щеку. – Не забудь, мне нужны авокадо. Только не покупай их в супермаркете. Зайди в овощной магазин.

– Я… хорошо, – пробормотал Бенджи, отступая назад.

Розали проводила его взглядом, глаза у нее все еще недоуменно слезились. Вдруг они широко раскрылись в тревоге, словно Розали увидела кого-то или что-то у Бенджи за спиной. Тот предположил, что это лишь галлюцинация…

И тут получил сильнейший удар по затылку.

В глазах у него капиллярными потоками брызнул свет, он отшатнулся в сторону, налетев на стену здания. В поле зрения из полумрака появилась тень – поднимая что-то длинное и черное. Вскрикнув, Розали попыталась бежать, и тут раздался грохот выстрела. На спине у нее распустился кровавый букет, и она упала, раскинув руки.

Бенджи потянулся рукой за спину, чтобы схватить висящий там карабин…

Однако оружия там не оказалось. Оно осталось в микроавтобусе.