Чтение онлайн

Но атмосфера монастыря уже начала меняться. Что-то высасывало кислород, затрудняя дыхание. И поднимался неприятный запах. Приторно-сладкий запах, который, как колючки, застрял у меня в горле. Я понял, что это запах того, что призывал Бертран.

— Сначала француз — сказала Флор, когда мы подошли к входу — Я больше не могу его видеть

Бертран резко выпрямился, и блокноты выпали у него из рук. Он так и стоял, широко раскрыв глаза, пока я не подумал, что у него припадок. Я схватил его за неподвижную левую руку и встряхнул.

— Бертран?

Когда он повернулся, я отпустил его и, пошатываясь, отступил на шаг. Чернота застлала его глаза, как пролитые чернила. И его губы растянулись в улыбке, такой широкой, что она казалась мучительной.

— Ты больше не можешь выносить Бертрана? — сказал он Флор чужим голосом, как будто что-то гудело глубоко в его горле — Что ж, возможно, он больше не может выносить твоего вида.

Его улыбка сошла с лица, и изо рта вылетело жужжащее черное облако. Осы, с ужасом понял я. Флор успела закричать, прежде чем осы облепили её лицо и заглушили крики.

— П-Прекрати это — Огромные глаза Джеймса перевели взгляд с распростертого тела Флор на Бертрана, или во что там превратился Бертран. Вспомнив, что у него в руках винтовка, Джеймс поднял её — Прекрати! Убери их от нее!

Бертран рассмеялся.

— Как пожелаете.

Он взмахнул рукой, и сотни ос взлетели с Флор и облепили Джеймса. Он закричал и отшатнулся назад, раздались выстрелы из винтовки, как будто рой был существом, чье сердце он мог пронзить. Я присел рядом с Флор и убрал безвольную руку, закрывавшую её лицо. Она совсем не походила на ту женщину, какой была всего несколько мгновений назад. её лицо было обезображено красными рубцами, глаза превратились в две блестящие морщинки, губы напоминали плод, лопнувший на солнце.

О Боже . Я опустил её безжизненную руку.

Надо мной раздался смех Бертрана, похожий на тошнотворное жужжание.

— Ты смеешь оскорблять Демона-Осу, мать выводка, матрону смерти.

Я прижал руку к носу, от приторного запаха я чуть не задохнулся.

— Помоги мне, Эверсон! — Джеймс закричал, перекрывая шум сгущающегося роя — Ради бога, помогите мне!

Он споткнулся об обломок колонны. Когда он упал на спину, осы накрыли его блондинистую фигуру, словно черным одеялом, заглушая его крики. Мгновение спустя его сведенные судорогой руки безвольно повисли по бокам, разряженная винтовка со стуком ударилась о камень.

Стоя спиной к Бертрану, я оставил тело Флор и направился ко входу в монастырь. Осы поднялись с Джеймса и вернулись к Бертрану, направляясь к нему в рот. Очевидно, в коллекции была еще одна книга заклинаний, темная, которая попала в руки Бертрана. Я не знал, как именно работает одержимость, не знал, сколько от Бертрана осталось в его теле. Но я не планировал задерживаться, чтобы выяснить это.

Я был почти у самого проема, когда из темноты за ним сверкнули глаза, и в образовавшееся пространство просунулась толстая, щелкающая зубами морда.

— Черт! — Воскликнул я, отшатнувшись назад.

Передние лапы протиснулись внутрь, когда волк, извиваясь, просунул голову. В образовавшиеся щели просунулось еще больше клыкастых морд. Я бросил взгляд на Бертрана. Он расчесывал пальцами волосы обеими руками, как будто чистил пару антенн. Мой взгляд скользнул по внутреннему двору. Во всех монастырских комнатах не было дверей. Нигде нельзя было спрятаться от волков, или Бертрана. А мой перцовый баллончик не смог бы надолго удержать их на расстоянии.

Книга Душ, подумал я.

Я бросился бежать к комнате, где Джеймс оставил его.

Позади меня волк ворвался внутрь с пронзительным криком, его толстые когти царапали камень, набирая скорость. Но новое жужжание перекрыло вой волков.

— Летите, мои красавицы — сказал Бертран — Убейте их.

Да, пожалуйста, убейте.

— И человек тоже.

Дерьмо.

Я ухватился одной рукой за дверной проем спальни и втиснулся в бывшую комнату Флор. Волк проскочил мимо двери, дернулся и попытался затормозить. Я отшвырнул ногой сумку Флор и титановый футляр, схватил "Книгу душ" и прижался спиной к стене. Я открыл книгу и пролистал до конца. Для большинства заклинаний в книге требовалось нечто, называемое призмой и Словами силы.

Но не призывы.

Оса села мне на шею, и расплавленный шип скользнул по позвоночнику. Я раздавил её плечом и перевернул еще несколько страниц. Во дворе в густеющем рое раздались резкие крики и визг. Но рой не добрался ни до меня, ни до волка, который гнался за мной по пятам. Из дверного проема донеслось низкое рычание. Я поднял глаза и увидел, что зверь крадется ко мне, его уши подергивались в облаке ос, невосприимчивых к их укусам. Что-то подсказывало мне, что это Альфа. Подняв ногу для удара, я опустил взгляд на страницу передо мной.

— Телониус, — прогудел я, вкладывая в это слово энергию, делая так, чтобы каждый слог был значимым. Я не знал, кого или что я призываю, но когда альтернативой была верная смерть, не было времени привередничать — Я умоляю тебя о помощи, — сказал я на старой латыни — Взамен я предлагаю себя в качестве сосуда.

Сливочно-белый свет затрепетал на грани моего зрения, затем ворвался внутрь, подобно сильному прибою. Я больше не мог видеть волка, ос, комнату, книгу в своих руках. Только пенистый свет, который клубился слоями, становясь все гуще. Из-под яркого света доносился медленный, пульсирующий звук, похожий на басовую партию. Звук был неотразимым, возбуждающим. Я словно находился в джаз-клубе Вест-Виллидж, где мужчины и женщины танцевали и сталкивались телами.

— Да? — раздался сочный голос.

Я прищурился, вглядываясь в то место, где сливочный свет, казалось, сгущался вокруг крупной, едва заметной фигуры. Это был Будда. Однако было ясно, что этот Будда не был эстетиком. Чувственные формы двигались вокруг его тучного тела, удовлетворяя его потребности, которые, казалось, включали в себя еду, питье... и многое другое.

— Вы Телониус?

— Действительно — ответил он с приятным басовитым смехом. По крайней мере, он казался добродушным.

— Мне нужна ваша помощь.

Хотя мое сердце бешено колотилось при этих словах, я почувствовал, что Телониус увлек меня в какую-то параллельную плоскость, за пределы пространства и времени.

— Я бы так и сказала — Женский смешок сопровождал раскатистый смех духа — Но я сейчас занята.

— Послушай, мне всего двадцать три — пробормотал я — Моя жизнь не идеальна, но я не готов к тому, чтобы она закончилась. Я живу в Нью-Йорке, величайшем городе на Земле. Я люблю свою специальность. Я самый молодой кандидат наук на своем факультете, и мне осталось всего несколько лет до защиты диссертации. Я давний поклонник "Метс", и в этом году у них действительно все хорошо — Теперь я был на высоте, но если бы он отклонил мою апелляцию и отправил меня обратно, я был бы покойником. Вот так просто.