Чтение онлайн

– Кьяра, а почему ты не веришь в то, что она и правда могла измениться?
– предположила я. А что? Люди ведь склонны меняться. Или я ошибаюсь?

– Ну уж нет! Никогда не поверю, что такой вампир, как Мишель, могла вот так кардинально измениться!

– Ты так рассуждаешь, словно она была твоей закадычной подругой. Ты ведь можешь многого не знать.

– Мне Тони рассказывал, какой она была.

– Хорошо. Предположим, она не изменилась. Но зачем же вступать в “Контру”? ты думаешь, она все это делает с какой-то определенной целью?

– Да это же очевидно! Она все это затеяла, чтобы вернуть Тони! Она ведь вернулась еще до того, как мы с ним познакомились. Она тогда только начинала плести свои козни. Но чем дальше, тем она чаще стала навязывать ему свое общение. И сейчас, мне кажется, она уже ни перед чем не остановится, лишь бы вернуть любимого мужчину. Во всяком случае, я бы ни перед чем не остановилась.

“А-а, все едино. Пойду к Майку и все выясню”. Кьяра решительно захлопнула дверцу машины и быстрым шагом направилась к парфюмерному магазину.

За два дня до этого…

– Привет, Майки.
– Энтони бесшумно вошел в потайную комнату друга, расположенную в противоположном от магазина крыле. В этой части постройки были расположены помещения, которые Майк со временем превратил в жилые, одним махом сделав себе и дом, и работу в одном здании.

– Чао, амико.
– Поздоровался Майк, не отрываясь от работы.
– Заходи, заходи. Не стой на пороге. Располагайся. Я тут бухгалтерией занимаюсь. Свожу тут дебет с кредитом. Знаешь, оказывается, торговля духами - чертовски выгодный бизнес. Прибыль - просто супер. Эй, а ты чего такой хмурый?
– Майку даже не нужно было поднимать голову и смотреть на Тони, чтобы заметить, или скорее ощутить, что у того появились какие-то проблемы. Все же он отодвинул от себя бумаги, положил на стол ручку и встретился взглядом с другом.

– Ну, и что на этот раз?
– они слишком давно знали друг друга, еще дольше умели ощущать те незаметные нюансы, на которые обычные люди, как правило, не обращают внимания. Порой из-за нехватки времени или желания, а порой потому, что визави умеет мастерски скрывать то, что не хочет выставлять на всеобщее обозрение. У людей существуют два понятия: проницательность и проницаемость. Вампиры в них не нуждались просто по определению. Им несвойственно было упускать что-либо из вида, будь то неправильно надетая вещь или неисркенне сложенные губы в улыбке. Хочешь, не хочешь, а мозг вампира (ну, или что там у них вместо извилин имеется) фиксировал мельчайшие подробности. Ну, а не заметить того, что у твоего приятеля что-то не ладится, было бы верхом цинизма.

– У меня закончились капли.
– Выпалил Тони на одном дыхании.

– И из-за этого у тебя такой умирающий вид?
– Майк казался и впрямь изумленным.

– Ты что, не понимаешь, что это значит?! Майк, ты же мой друг! Как ты можешь так цинично реагировать?!
– Майк всегда удивлялся, насколько сильно Тони не желал признавать вампирскую сущность ни в себе, ни в других вампирах. Ну, чего он так удивляется? Цинизм - это же неотъемлемая черта любого, даже самого благодетельного кровососа. Просто, отношение к миру такое, и ничего личного.

– Ладно, ладно, не кипятись. Отлично я все понимаю. Ладно. Катастрофа. Что ты от меня-то хочешь?

– Ты же понимаешь, что я в таких случаях плохо соображаю. Если честно, я не знаю, что мне делать. Мне надо срочно как-то попасть в ЭВИ (Экспериментальный Вампирский Институт), чтобы достать препарат.

– Ты что, рехнулся?! Ты хоть соображаешь, о чем ты сейчас вообще говоришь?! “Контра” в ЭВИ?! Накануне референдума?! Ты что, хочешь преподнести нас им на блюдечке с голубой каемочкой? Ну, ты даешь, брат! Я знал, конечно, что, когда речь заходит о твоей ненаглядной Кьяре, ты теряешь голову. Но чтобы настолько!
– Майк сокрушенно покачал головой.

– А что мне еще остается делать? Босс сейчас всецело занят приготовлениями к голосованию. Ему сейчас никак нельзя с нами контактировать, иначе…

– Вот именно, Тони. Иначе… Это я и пытаюсь тебе растолковать: сейчас не время заниматься амурными делами. Настал такой момент, когда нам не то, что высовываться не стоит, нам сейчас бы вовсе стоило перестать существовать. Нас слишком мало. А они на коне. Нам ни в коем случае нельзя рисковать. И уж тем более подставлять шефа. Если мы его потеряем, то они нам такой реквием сообразят… А ты тут со своими лекарствами. Слушай, дружище, ты что, никак потерпеть не можешь?

– И как ты себе это представляешь? Мы и так встречаемся раз в неделю в лучшем случае. А так, вообще неизвестно, когда мы сможем вновь увидеться.

– Послушай, амико, может, мне и неведомо, как это - любить так сильно, как ты. Но поверь, я вполне разделяю и понимаю твои чувства. Однако на этот раз тебе все же придется потерпеть: согласись, на карту ведь поставлено не только твое существование, но и всех тех, кто поверил тебе, присоединился к нам и последовал за тобой. Всех тех, кто доверился нам, кто поверил нашим заверениям в серьезности намерений. А ты сейчас можешь одним неосторожным движением подписать смертный приговор нескольким тысячам! наших мм…даже не знаю, как их назвать, может, единомышленников, а может и братьев. Послушай, Тони, ты же знаешь, что еще не сейчас. Нельзя сейчас. Наше время еще не пришло. А потому мы не можем позволить себе роскошь все разрушить в самый ответственный момент.
– Майк похлопал друга по плечу.

– Мне жаль, что все так складывается или, точнее, не складывается, но самое разумное, как мне кажется, сказать Кьяре, что тебе понадобилось срочно отлучиться по делам “Контры”. Она девушка неглупая, да и любит тебя. Думаю, она поймет. Если хочешь, я могу ей подтвердить, что ты и впрямь уехал в командировку, скажем в Испанию, чтоб она сильно не заморачивалась по поводу твоего отсутствия. А как только ты вернешься, вы тотчас же встретитесь. И поверь, это не только ради твоего блага, но и ради ее тоже. Да и ради моего и многих таких же, как мы. Хорошо, друг?
– Тони стоял с поникшей головой и опущенными плечами. Он понимал умом, осознавал холодным и трезвым рассудком, что это самый резонный выход, самый рациональный вариант, но сердцем… ну, или чем-то там другим (тем, что было на месте сердца, если там вообще хоть что-нибудь было)… Одним словом, он не мог смириться с мыслью, что не увидится с любимой. В ближайшее время, как пить дать. А ведь каждый раз мог стать для их таких опасных и необычных отношений последним. И кто знает, сколько еще таких вот тайных свиданий выпадет на их долю.

– Тони, пусть тебя греет мысль о том, что скоро вы поженитесь, и тогда уже никто вам не сможет помешать. Ну же, выше нос, дружище.
– Тони горько усмехнулся.

– Ты из какого фильма эту цитату извлек? Что вообще может нормального быть в отношениях вампира с древней? Боюсь, Майки, ты сильно заблуждаешься. Все эти фразы заверения о безоблачном будущем хороши для Кьяры: они ее успокаивают, дарят надежду, позволяют напрасно не переживать о том, что нас ждет, и чего нам, к сожалению, не миновать. А ждет нас… Брось, разве ты не знаешь, чем закончатся наши с Кьярой отношения? Я реалист. Я смотрю на вещи трезво. А посему со спокойствием принимаю тот факт, что никакого будущего у нас нет и быть не может. Все и так уже давно предрешено. Рано или поздно, меня убьют. Если не наши враги, то в таком случае, думаю, это сделает ее отец. Так или иначе, а мой исход предрешен. И я, откровенно говоря, уже давно с этим смирился. Как ты не понимаешь, что именно поэтому я хватаюсь за соломинку, которая зовется сегодняшним днем. Как там говорят? Живи сегодня так, словно это твой последний день? Вот я так и пытаюсь использовать любую возможность побыть дольше с любимой девушкой. Но на этот раз, похоже, ты прав - мне придется отступить. Я отменю нашу следующую, надеюсь, не последнюю встречу.

– Тони, Тони, да не будь ты таким пессимистом. Все еще может сложиться по-другому. Никогда же не знаешь…

– Что, например? Предлагаешь использовать вариант, который может подарить мне Кьяру, но в случае, если она узнает, на что я решился, возненавидит меня навсегда? Убить ее отца?
– Майк, ничего не отвечая, стоял и смотрел другу прямо в глаза.

– А что, если иного выхода не будет?
– вдруг хладнокровно поинтересовался он.

– Нет. Определенно, нет. Я никогда на это не пойду. Майки, мы ведь не такие. Мы же все время пытаемся доказать, что мы другие. А ты сейчас говоришь о том, что перечеркнет все. Все, над чем мы столько работали, все то, в чем мы с пеной у рта убеждали вампиров и древних. Такой поступок сведет на нет все наши старания, всю нашу проделанную работу превратит в пыль. Да, в конце концов, попросту поставит точку в этой войне, точку, такую желанную для Фрейна и его приспешников, точку, которая бы навсегда поставила крест на таких, как мы. Преподнести им на блюде наше поражение? Чтобы они ликовали? И вдобавок ко всему потерять Кьяру? Какой же тогда в этом смысл? Нет. Я категорически против такого варианта.