Чтение онлайн

По мнению духоборов никто из живущих людей не может снять с них грехи. Это мог сделать только Христос при жизни. Поэтому, молитва отчасти способствует снятию грехов, когда они во Христа облекаются духовно. Это надо, но этого не достаточно. Поэтому, надо быть готовым к испытаниям и крещению огнем. Из огня человек выходит с очищенной, правильной верой. Буквально этот призыв к самосожжению мог исполняться до 1780 года, когда о духоборах не знала история. Уже в двадцатом веке, сожжение духоборами на Кавказе оружия — означало не только их отказ от принуждения к государственной службе, но и глубоко символический акт — очищение огнем греховных предметов.

Вне молитвы, в обыденной жизни, каждый духобор служит богу тем даром, который получил от него. Богу не безразличен земной мир. Он его устроитель и он окропляет его росой, которая священна. Поэтому, хотя земной мир и не содержит в себе бога, но украшать его, следить за его порядком и чистотой — это религиозная обязанность духобора. Поэтому у них были крепкие семьи, все хорошо работали и богатели, никто не пил, не дрался и не ругался. Скотину тоже не ругали, не били, и этим удивляли своих соседей. Мяса не ели. Детей своих начинали учить вере с того момента, как они начинали говорить первые слова (!).

Поскольку бог — устроитель мира, то всякое устроение жизни человеком воспринималось духоборами как священнодействие, как соучастие в деяниях бога. По их представлениям, например, строитель дома уподобляется богу, а сам дом — мирозданию. После строения дома, духоборы устраивали общее собрание с молебном на благословение жизни, которая обогащает, а печали с собой не несет. В жизни духоборы проводили много параллелей со своей верой. Так, в памяти они чувствовали, что уподобляются небесному Отцу, в разуме — его Сыну, а в воле — Святому Духу. При этом, свет — есть Отец, живот (жизнь) — Сын, покой — Дух. Вместе с этим, Отец — есть мера высоты, Сын — широты, Дух — глубины. Никто Отца не выше, никто разумом Сына не шире, никто глубины Духа не может исповедать. Любопытно, что эти суждения ложатся на слова зачина многих народных песен, в котором прославляется и высота небес и глубина моря. Такое прославление есть иносказательное прославление богов.

3. Такова вера и мудрость духоборов. Всякий знакомый с язычеством и христианством человек увидит — что в ней от христианства, а что от язычества. Сами духоборы перебрали всю Библию и набрали из нее огромное множество односторонних цитат, подтверждающих правильность их веры, а все, что шло вразрез — то опустили. Поэтому им и понадобились свои книги, пусть даже изобилующие ссылками на официальное писание.

Самым не понятным в учении духоборов была «толстовщина» — их согласие подставлять ударам врагов щеки и отречение от оружия. Сегодня это не остановит ни одного социального хищника. В то же время их система духовного самосохранения не может не вызывать восхищения. Не насилие было ее основой, а доброе согласие. У духоборов было единственное наказание — исключение из общины. Того, кого исключали — наделяли личной собственностью, ибо у духоборов вся собственность была общая.

Учение Льва Толстого о том как надо жить и верить — в значительной степени есть учение духоборов. За свое учение Толстой был предан анафеме, «брошен» в ад волею церковных иерархов, ибо фактически он шел к вере без Христа и церкви.

Дед автора этих строк, белорусский крестьянин П.Е. Медведев, по своей духовой ориентации понимал себя толстовцем. Странствуя в двадцатых годах по Руси, он фактически уподоблялся духоборам, с той разницей, что в Христа не верил.

Рассматривая современную перспективу народного христианства, можно видеть, что оно могло бы держаться в русском народе через учение близкое к учению духоборов. Но эти святые были изгнаны с Руси, и этим подорвали народное и даже официальное христианство в мистическом смысле. Ибо с их уходом ушла с Руси система религиозной нравственности и духовной чистоты. После этого разразился духовный кризис, приведший к революции, падению церкви, неудачному развитию советской духовности и теперешнему нашему возвращению к языческим первоистокам. Ибо жить далее можно лишь связав обои полы разорванного времени.

4. Есть нечто очень важное в том, что духоборы считали своими учителями юношей, которых по библейской легенде халдеи посадили в раскаленную печь за их веру. Так же как и раскольники, духоборы говорили про два крещения — водой и огнем. Вся Русь почему-то знала про некое огненное крещение, хотя церковь такового не практиковала, если не считать сожженных волхвов. Огненное крещение не давало покоя русскому человеку, силящемуся все века христианизации снять с себя какой-то грех. Он видел спасение в этом последнем и самом сильном средстве. Что это за грех — нам сегодня совершенно ясно, ибо сегодня мы просвещены знанием. Но многие века русские души блуждали в потемках.

Если обратиться к статье Н. Гусевой в сборнике "Древность: Арьи. Славяне.", 1996 г., с вызывающем сомнение названием: "Слияние христианства с язычеством", то в ней мы найдем, что еще в некоторых церквах девятнадцатого века были сооружены деревянные печи, имитирующие ту самую печь в которой жгли учителей духоборов. Более того, было и церковное действо, в котором два халдея в шапках вводили в эту печь отроков в белых одеждах. В печи отроки пели песни, потом их освобождал деревянный ангел, который спускался с церковного неба.

Гусева указывает, что аналогичная легенда есть в Индии, где верившего в бога Вишну юношу хочет погубить демоница и вносит его в костер. Но бог выносит его из костра невредимого и просвещенного божественным светом.

Итак, с чего бы и духоборы и раскольники тяготели к огненному крещению, к самосожжению? Это естественно объяснить тем, что язычество видело в огне божественное очищающее начало, и сожжение в огне было не только очищением от скверны, но и вознесением к божеству. Но одного интуитивного понимания кажется мало. Почему эта идея так цепко сидела в сознании нашего народа? Случайно ли печи как месту испытания придавала такое значение церковь? А демоница, противостоящая Вишну? А наша Яга все время норовящая запихнуть героя в печь для съедения? Плюс сама священность печи. Плюс обряды по перепеканию младенцев, когда их буквально привязанных к лопате вносили в печь с целью биологического и психического изменения. Средство было последнее, но не исключено, что тепловой шок мог привести и к позитивным изменениям. Иначе, почему это лечебный прием использовался?

Здесь мы касаемся не только глубокого бессознательного пласта языческой веры, бытовавшего как сильное интуитивное убеждение, что в огне сгорает все неправильное, но и какого-то сознательного узла языческой религии, который сперва был отражен в языческой мифологии Руси, а потом перенесен на библейский миф про трех отроков.

5. Что-то важное мы потеряли. Если попытаться реконструировать, то получается следующая легенда. Начнем реконструкцию с фрагмента заговора Майкова № 51: "Бабушка Соломоньюшка Христа парила да и нам парку оставила, у Бога милости просила: не будь седун, будь ходун; банюшки-парушки слушай, ручки толстейте, ножки ходите, свое тело носите; язык говори — свою голову корми."

Итак, бабушка божества, что в дальнейшем будет заботиться о нашем народе, парила его маленького в небесной бане и завещала нам баню такую же! (Мы знаем миф, что в той бане парился сам верховный Бог и уронил на Землю лыко — об этом будем говорить в четвертой главе).

Восстановление мифологемы позволяет сказать, что это Мокошь парила Даждьбога. Что есть наша баня — каждому известно. Там секут человека веником, окунутым в кипящую воду, но ожогов человек не получает, хотя и оказывается к огню очень близок. Итак, младенец Даждьбог был закален в небесной бане, которая естественно была пожарче нашей земной. Далее будем следовать канве наших волшебных сказок.

Когда увидел Род, что на земле берут верх змеи и злые колдуньи, и лучи его вечного света не достигают людских душ, то послал он на землю сына своего Даждьбога, как до этого посылал других сыновей. И пошел Даждьбог искать своих братьев. Пришел в дом к Яге и молвил: где братья мои? Братья же были обманом брошены в глубокое подземелье и в абсолютной тьме не могли найти выход.

Яга увидела, что перед ней Даждьбог, открыла затвор печи и сказала: здесь твои братья, ступай к ним. Думала она, что уйдет он через печь на небо и не вернется. Посмотрел на нее молодой бог и свободно ступил в печь. В пламени пришло к нему знание — где искать братьев. Ударил он ногой о затвор и вышел из печи огненный и невредимый. Швырнул Ягу в печь, и от нее осталась только зола.