Чтение онлайн

От огненного лучезарного бога бежали змеи и Ягишны. Даждьбог вошел в царство тьмы и указал путь братьям. После осветил он и людские души…

Такова схема забытого мифа.

Если огненный и светоносный Даждьбог — дед русского народа, дважды прошел через огненную баню, то должно с баней и огнем дружить его потомкам.

Даждьбог и был тем прошедшим через огонь учителем, который просвещал наших языческих предков. Христианство исказило это знание, подобрав под него одну из своих легенд.

6. Духоборов было лишь несколько десятков тысяч. И их особая религия существенно отличалась от той стихийной веры народной массы, которая всегда была христианской на словах, но языческой по сути.

Библия для мирян, с разрешения церкви, была напечатана только в середине девятнадцатого века. До этого, в течение девяти веков, церковь боялась давать читать Библию народу. Ибо, прочтя, народ отверг бы ее как источник обмана. Его сознание так и не было подготовлено церковью для должного раздвоения, когда возможны любые компромиссы с истиной и совестью. Так, в середине шестнадцатого века Библию прочел Федор Косой с товарищами, и восстал против церкви.

Интуитивно чувствуя в церкви источник опасности, но не будучи способным осмыслить его, русские мужики всегда охотно наделяли служителей церкви простыми пороками в самой развитой форме. Так в сказках попы всегда предельно жадны и скупы, их жены развратны, дети глупы и трусливы. Попам исповедовались, но они же служили и посмешищем. По устойчивому народному поверью, случайная встреча с попом обещает большую неприятность. Христианизированный по Библии народ не простил бы Пушкину сказку "О попе и его работнике Балде". Для этого нужна индоевропейская терпимость.

7. В крестьянском сознании Христос и апостолы уместились в образе странников, которыми была в прошлые века полна Русь. Считалось, что Бог и добрые люди города стороной обходят. Мы можем говорить об институте калик перехожих — странничества на Руси, воспетого русской сказкой и былиной.

Калики собирались артелями, выбирали себе атамана, ходили по Руси и кормились исполнением песен сакрального характера.

В текстах последнего калики Кирши Данилова, мы находим, что сами калики были отнюдь не калеками, а удалыми и дородными молодцами, (что наверняка было некоторым преувеличением). Атаман их артели обладал серьезной властью: "Кто украдет или кто солжет, али кто пустится на женский блуд, не скажет атаману большему, атаман про то дело проведает, — едина оставит в чистом поле и окопать по шею в сыру землю."

Придя на место, калики втыкали посохи в землю, вешали на них сумки, а сами становились в круг для пения или решения любых вопросов. Само слово: калики, происходит не от калеки, а от слова кликать. Калики напрямую являют нам образ древних волхвов, уподоблявшимся богам в своих странствованиях.

Наш личный опыт говорит, что не всякий посох втыкается в землю так, чтобы на него можно было еще повесить и сумку. Это означает, что посох был заострен. Но заостренный посох быстро стирается при ходьбе. Стало быть посохи калик имели металлическое окончание и значит служили оружием.

Заметим еще, что и пастухи имели обыкновение втыкать посохи посреди поля, где пасется стадо. На их посохах сидели пастушеские «бесы». Иначе говоря посох — есть идол. Сами же пстухи были каликами — людьми по душевным или физическим качествам к другой работе не пригодными. И ходили они меж деревень, и нанимались стада пасти. Селяне не приравнивали пастухов к обычным людям с их мирскими потребностями. Молчаливо полагалось, что пастуху не надо многое такое, что очень надо всем иным людям.

Странники были не только профессиональными каликами, бродящими по потребностям души, но и людьми, пущенными жизнью по свету или переходящими с места на место по характеру своей работы. И, хотя, среди них встречался кто угодно, практически все они имели общее свойство — потребность осмыслить свое назначение с позиций мироздания и веры. К этому располагает дорога.

В преданиях всех индоевропейских народов, мы встречаемся со странствующими богами. После того, как на Руси христианство повергло местночтимых идолов — малым богам нашего народа было естественно уйти странствовать по родной земле. И поэтому русский человек если давал страннику приют, пропитание или денежный дар, то совершал это как деяние религиозного характера. Это ни что иное, как выражение тайного сочувствия к несправедливо забытому богу.

В Стоглаве, документе, составленном на Московском Соборе 1551 года, говорится: "… По селам и волостям ходят лживые пророки, мужики и женки, и девки и старые бабы, наги и босы, и волосы отрастив и распустя, трясутся и убиваются, а сказывают, что им являются св. Пятница и св. Анастасия, и заповедуют в среду и пятницу ручного дела не делати и женам не прясти, и платья не мыти, и каменья не разжигати."

Здесь, как видим, внимание акцентировано на женках и девках, бессознательно несущих заповеди богини Мокоши. Другие странники — мужики и 'лживые пророки' упомянуты вскользь. Это не случайно, поскольку внимание к таким гулящим мужикам проявилось в иных документах и на многих других соборах. Внимание в первую очередь уделялось странникам — бунтарям, носителями волшебного языческого знания, перемешанного с христианскими ересями.

Таковыми из-за гонений вынуждены были стать в середине шестнадцатого века Федор Косой с товарищами. В послании монаха Зиновия Отенского "Об умствованиях Косого", говорится, что они бежали в Литву и, чувствуя себя наравне с апостолами, прошли Псков, Торопец и Великие Луки, везде сея злую ересь. За границей Косой и товарищи возглавили движение "русских братьев", которое существовало много десятилетий.

По сути, они отказались от христианства. Например, они отрицали необходимость церковного служения, утверждали, что всякая вера хороша в своей земле и что плотские отношения, сами по себе, являются чистыми, а соблюдение постов бессмысленно, ибо бог всегда пребывает с нами. Косой с товарищами говорили: "Не надо творить молитв, единственная молитва — отступить от неправды, ибо бог требует только чистых сердец, а не молитвы… Как же молятся о победе над врагами, когда Христос повелевал любить врагов и молиться за них? Как узнает бог, что мы от него требуем? Зачем нам бога учить? Не подобает просить у бога, поэтому да не будем учить бога."

Получается, что богу угоден тот, кто честен и выполняет все, что Природа требует. Просить же что-то у бога — значит оскорблять его.

Косой активно противостоял церкви, и потому числился мятежником. Народное сознание запечатлело странников, как людей последовательных, уравновешенных, мудрых и свободных. Такие странники подняли Илью Муромца, вдохнули в него силу и дали жизненное назначение. От странников ждали слов не для бунта, а для спокойной праведной жизни. В славянском подсознании еще хранится память о том, что странники близки к богам, и в образе странников ходят по земле порой сами боги.

Возможно, что именно странники и сочиняли легенды на религиозные темы, которые потом рассказывали хозяевам приютивших их домов в качестве платы. Удачные сюжеты со временем отшлифовались.

По одной из таких легенд, пришел в одно село старик. Сам сивый, глаза выцвели, в руках суковатый посох, за плечами нищенская торба. Стал он стучаться в двери: "Пустите переночевать, люди добрые!" Только отовсюду его гнали, а кто был побогаче, тот и собак спускал. Дошел старик до самой последней разваленной избы. Не стал стучаться. Сел на скамейку возле избы, что-то говорил, кому-то грозил посохом.