Чтение онлайн

– - Тогда покончим с этим. Даю тебе минуту для заключительного слова.

Епифану хватило шести секунд.

– - В общем, так, -- сказал он, -- распятие никуда не поедет. Пределы квартиры оно покинет только через мой труп.

– - Это без вопросов, -- пообещал Фридман.

– - Отдай распятие, скотина! Христом Богом заклинаю. Ты же культурный человек.

– - Да разве ты христианин? Ты вроде дзен-буддист был. Что, Епифан, первый блин комом? В дзен-буддизме художественное оформление не то?

– - А что тут такого. Я впечатлительный азиатский исследователь. Я был в поиске.

– - А теперь, стало быть, нашел. Ты, дурачина, при какой церкви состоишь?

– - Я адепт Святой Церкви Воскресения Христова?

– - Что-то я про такую не слыхал.

– - Услышишь еще, -- недобро пообещал Епифан., -- какие твои годы. Передумал?

– - Не дождешься.

– - Одумайся, Фридман, ты деньги рано или поздно спустишь на блядей, а распятие -- наше с тобой культурное наследие, -- завел Епифан старую шарманку.
– - Предание старины, достояние республики и все такое прочее. Подумай о душе, в конце концов.

– - Предание, говоришь, достояние, культурное наследие? Здесь ты прав, прав. Ты это верно подметил. Взял и процитировал меня самого. Предание, "Слово о полку Игореве", трали-вали. Предание -- фольклор, суеверие...

– - Суеверие?!
– - взметнулся Епифан.
– - Может, ты и в Бога не веришь?!

– - Я могу поверить во что угодно, дайте мне доказательства.

– - Доказательства?! Пожалуйста! Сколько угодно! Кто сотворил землю? Кто заставляет небесные тела обращаться вокруг нее? А кто, если не Бог, насылает на людей дизентерию, а на неверных жен порчу? И потом, почему одни люди родились швейцарскими банкирами, а другие советскими евреями?

– - Кто выпустил этого дебила из клетки?
– - произнес Максимовский тихо свирепея.
– - Дайте ему кто-нибудь кокаина, пусть он замолчит.

– - Да вы его не бойтесь, он поп-то не настоящий, -- успокоил Фридман, -- только видимость одна. Бога нет, Епифан, материя первична, смирись с этим и живи. А распятие -- вполне осязаемый объект, за который дают хорошую цену. Круговорот в природе. Хватит болтать. Сегодня же оно отправится с послом в эту... как ее... не важно, я получу комиссионные и мы поставим в этом деле точку. И это хорошо!

– - Ну и черт с вами, -- подвел итог окончательно сквашенный Епифан, исчезая под кроватью.
– - Вы меня не знаете, но вы меня еще узнаете!

– - Максимовский, не спускай с него глаз.
– - Бормоча, Фридман, перевернулся на бок и тоскливо взглянул на меня.
– - Почему молчит интеллигенция?

Вместо ответа я спросил:

– - Разве Фаберже распятия делал?

– - Мудила, конечно же делал.

– - А что этот юродивый здесь наплел про седую старину?

– - Вы его не слушайте, он малость не в себе.
– - Фридман встал на кровати в полный рост, словно Нерон, в поэтическом экстазе воздел вверх ладонь с растопыренными пальцами, и красный свет китайского фонаря осветил его скомканное лицо.
– - Балаган окончен! Максимовский, прошу тебя: папе ни слова о Марине! Держи язык за зубами. Не надо расстраивать родителя, иначе он тебя грохнет. Прямо в присутствии посла. Вижу эту картину: международный скандал, суд, Сибирь. Я в Сибирь не поеду, мне деньги нужны. Надо всем платить: водителю, убирашке*, массажисту. Запомнил? Ты ведь не хочешь, чтобы на нас с тобой обиделся посол Молдавии и началась война?

* Очевидно, домработнице.

– - Нет, не хочу.

– - Смотри, не подведи. А еще лучше -- убирайся отсюда. Убирайтесь оба. И ты, инквизитор, тоже. Возвращайся к себе и молись за нас богу. Послезавтра конец света, а ты суетишься тут. Не ровен час, стукнешь ночью по башке в припадке патриотизма.

– - А что конкретно ему знать не следует, -- уточнил Максимовский, -что его дочь беременна, или что мы с ней расстались?

– - Думаю, и то, и другое.

ДЕТИ КАСТАНЕДЫ

Так повелось, что все мои друзья сидят на наркотиках. Одни часто и помногу пьют, другие курят траву, кто-то даже ширяется. Но, бог мой, все они дилетанты! Все они только бродят по берегам Великого Моря Наслаждений, предпочитая риску и романтике теплое место на пляже. Иван Аркадиевич Фридман плавает в этом море давно и знает там каждое течение.

Сначала отхлебнуть водки, затем всосать кокаин через нос, поднеся мельхиоровую ложку по очереди к каждому его отверстию, еще одну ложку закинуть в рот, следом за этим маленькими глотками выпить еще полстакана водки, сушеную какашку под язык и...

Полный вперед! Поверьте, я знаю, о чем говорю.

Мы с Максимовским повторили всю процедуру со скрупулезной точностью.

Со стены слева от меня мягко бухнули часы. Про себя я отметил, что один удар означает половину какого-то часа. Какого именно, мне сделалось безразлично.

Состояние умиротворения легло на меня, словно теплое шерстяное одеяло. Ничто и никто не смогли бы сейчас привести меня в смятение, даже восставший из могилы Адольф Гитлер, сидящий в чем мать родила, верхом на белом боевом слоне с израильским флагом вместо попоны и бьющий в большой тантрический бубен.

Мне захотелось детально обмозговать все события сегодняшнего утра, все, что я видел и слышал, начиная с самого пробуждения. Но общей картины как-то не получалось.

Мысли прыгали в моей голове хаотично, словно шары в лототроне. Они то сталкивались между собой, то разлетались в стороны, образуя в результате своего взаимодействия причудливые видения и мозаики. Разлетаясь, они ударялись о внутреннюю поверхность сферы, которая, очевидно, была моей головой и единственным препятствием на их пути к свободе. Страшно представить, что могло случиться, если бы этого препятствия не было. Невероятно, но моя собственная голова спасала меня от распада личности! Слава моей голове!

Последнее, что донеслось до меня извне -- это приглушенный голос Максимовского, который "По улице ходила большая крокодила" пытается положить на музыку "Боже, царя храни".

Хлоп!

Шар No1

...Сегодня я проснулся ни свет ни заря с куском яблока во рту и смутным ощущением беды. Еще накануне вечером, когда мы на бровях расползались от Фридмана, Максимовский сказал:

– - Чую, быть беде.

Я ответил:

– - Железяка.

И упал.

– - Штормит?
– - Максимовский поднял меня и отряхнул от снега.
– - Поедем ко мне спать.

– - Железяка, -- согласился я и снова упал.

И мы махнули в ресторан...

Шар No 36.6

...Катя с мокрым полотенцем на голове -- олицетворение молодости, физического здоровья и умопомрачительного оргазма...

Шар No 7

...Мучимая запором, на тротуаре, согнувшись в три погибели, стоит и тужится собачка. Кишечник ее полон, а глаза печальные и влажные. В чем дело? Где No 36.6? Уберите от меня эту тварь!..

Шар No 2

...Лесная опушка; грациозные единороги пьют из ручья живую воду; на лужайке среди бенгальских тигров пасутся кудрявые белые овечки; в закатном небе резвятся ласточки, розовые облака и херувимы; теплый южный ветер касается волос и уносится к эвкалиптам; в старом замке по соседству звучит легкая инструментальная музыка; благоухает жасмин; голозадые пастушки играют в жмурки... семяизвержение...

Шар No 5

...Иисус в обнимку с Шивой, счастливые, словно дети, сидят на розовом облаке, свесив ноги, и ругаются, как пьяные сапожники...

...Люди часто выносят плоские суждения о вещах, вообще не доступных человеческому пониманию, особенно в вопросах религии, поэтому от разговоров на религиозные мотивы меня всегда воротит, и, как правило, я стараюсь их избегать...

Хотя, по большому счету, я солидарен с Фридманом. Для меня распятие тоже -- обыкновенная железка... Ведь никак не препятствует совершать молитву басурманину то обстоятельство, что перед ним не висит "портрет" Бога.