Чтение онлайн

Девица нахмурила бровь.

– - Чего вы хотите?

– - Хорошо, что вы спросили.
– - Максимовский подвинулся еще ближе и со свойственной ему прямолинейностью принялся объяснять даме, чего, собственно, он хочет.

Что касается меня, то я надрался и потерялся в сутолоке гостей. Я и так знаю, чего он хочет: натрескаться водки, как можно скорей завалить ее в койку и отпялить. А и то, какой русский не любит быстрой любви?

Разумеется, никакого мужа у Марины не было. Со слов Максимовского, в первом часу ночи она ползала на дырявых коленках по Никитскому бульвару и ворчала:

"Максимовский, на кой хрен вы меня напоили. Меня тошнит. Везите меня домой".

"Ты любишь меня, Марина?" -- эгоистично спрашивал Максимовский, стоя над нею, словно изваяние античного героя, надменного, хладнокровного и похотливого.

"Люблю, люблю, только скорей домой в кроватку".

"Заметьте, мадемуазель, я этого не предлагал".

ИНЬ -- ЯНЬ

– - Подумать страшно, как я могла связаться с таким мудозвоном!
– кипятится бесноватая Марина, швыряя на пол мелкие предметы домашней утвари и декоративно-прикладного искусства, одни из которых рассыпаются на части, а другие просто подолгу дребезжат.
– - Вы противный, я вас ненавижу!

– - А кто говорил, что я Мистер Икс?..

– - Я такое говорила?! Боже мой, я была не в себе!

– - Успокойтесь, пациентка, берегите связки. Они вам пригодятся, чтобы петь колыбельные на ночь. Ты говорила, что я дерзкий Навуходоносор, -Максимовский, слегка наклонив голову, загнул указательный палец, -экстравагантный палестинский Тарзан, -- он согнул средний палец, а следом за ним безымянный, -- и ловкий татаро-монгольский Гекльберри Финн...

– - Жулик вы ловкий, а не татаро-монгольский Тарзан! Замотали вы меня! Воспользовались девушкой! Как не стыдно?!

– - А мне не стыдно. Вот мне не стыдно.

– - А совесть у вас есть, скажите, пожалуйста?!

– - Есть, -- отрицательно мотнул головой Максимовский.

– - А я не хочу ребенка. И тем более от вас. Я ненавижу детей! Я сама еще ребенок!

– - А давайте, пациентка, сейчас перестанем хулиганить. Поешьте чего-нибудь солененького. Уши вянут. Хватит орать!

– - Ах, простите, пожалуйста, как же я о вас-то не подумала! То-то я гляжу, у вас такое кислое выражение лица. Будто бы вы чем-то недовольны. Что ж, случаются в жизни огорчения.

– - Вот именно, Марина, ты меня здорово огорчила. Но я не злопамятен. Пойди и сделай аборт.

– - Да как вы не понимаете...

Нет, не так. Вот как:

– - Какой, в жопу, аборт?! Ты что, не слышал, кретин, -- я на четвертом месяце?!

Тебе кажется, Скуратов, что в этом месте образовалась гнетущая мелодраматическая тишина или кто-то стыдливо покраснел? Ни в коем случае.

– - Удивительно, вроде бы совсем неглупая женщина.
– - Максимовский посмотрел в окно, хотя с того места, где он сидит, в темном окне, кроме серого пасмурного неба, ничего другого видно быть не может.

– - Удивительно?! Люди добрые, посмотрите на этого хама! Ему удивительно!
– - Марина сгребла с полки вазочку для фруктов, взвесила ее в руке и с воплем: -- Удивительно, что я тебя не отравила и ты до сих пор жив!
– - отправила на пол.

Я сразу понял, что мое присутствие не случайно, и раз уж я здесь нахожусь, то должен Максимовскому каким-то образом помогать. Кроме того, я, несомненно, добрый человек. Я сказал Марине:

– - Действительно. Чего ты разоралась? Вроде бы уже не девочка, взрослая тетка, пора заранее соображать. Аплодисменты. Я крупным планом.

Марина вздрогнула, на секунду замерла в позе атакующей орлицы, а потом вдруг как заорет на весь дом:

– - Максимовский, сосать твою колотушку, если тебе не трудно, попроси своего друга завалить ебальник!

Ты, наверное, решил, Скуратов *, что я передергиваю, когда заставляю Марину так кучеряво браниться, чтобы специально произвести на тебя впечатление? Ты дураком-то не прикидывайся. Я сам однажды был свидетелем такой сцены: жена мужу кричит из спальни: "Пупсик, вруби фумигатор, а то тут уже летает один пидорас!" Вот так. А ты говоришь культур-мультур. Хуйня все это на постном масле.

* СКУРАТОВ. Скорята -- одно из многочисленных имен-прозвищ, ныне забытых. Возможно, так называли своих детей мастера по выделке сырых кож и шкур, которые звались скара, скора, скорка, скура. На Тамбовщине Скорятой называли смирного, покорного, не умеющего за себя постоять человека. Так что в фамилиях Скарятин, Скорятин, Скорятов, Скуратов, Скурин, Скуров, Скурятин -- двойной смысл.

Т. Ф. Ведина. Словарь фамилий. М.: ООО "Фирма "Издательство АСТ", 1999 г.

– - Господи, и за что мне такое наказание! Купила бы себе велотренажер и горя бы не знала! Нет, когда-нибудь люди назовут мою жизнь подвигом!

На Марине надето нечто совсем, совсем прозрачное с пуховой оторочкой, а под этим, я извиняюсь, только она сама. Признаков беременности я не заметил. Мне до одури захотелось стать этим легким прозрачным предметом и прилипнуть к ее телу навсегда. А еще лучше, если бы на ней были рейтузы, и этими рейтузами тоже был бы я. А Максимовский заблудился бы в лесу.

Я не унимаюсь:

– - Если хочешь знать мое мнение, то тебе давным-давно пора рожать.

– - Я свободная женщина! Захочу -- рожу, не захочу -- не рожу, я такая! А твое мнение здесь никому не интересно!

– - То есть как? Мне, например, очень интересно его мнение, он опытный человек.
– - Максимовский зевнул и посмотрел на часы.
– - Угомонись, Марина, мы что-нибудь придумаем.

– - Что ты мелешь, Максимовский?! Ты только послушай себя! Что ты несешь! Сделай милость, скажи, что тут можно придумать?!

– - Э, не скажите: тут можно такого понапридумывать... Надо этот вопрос как следует провентилировать.

– - Если бы ты умел вентилировать или хотя бы немного думать головой, ты был бы сейчас летчиком-космонавтом или, я не знаю... военным переводчиком! Господи, боже мой! Приличным человеком!

– - Приличные люди столько, сколько я, не зарабатывают, -- сообщил Максимовский очевидный факт.

– - Приличные люди столько, сколько я, не тратят!
– - Марина разбежалась от стены и с чувством лягнула косметичку.

– - Ну и где я сегодня буду ночевать?
– - шепчет Максимовский, выразительно глядя на меня. Он еще не знает, что я сам четыре дня бездомный.

Чрезмерная Маринина подвижность и шум, производимый ею, действуют мне на нервы. Я толком не выспался. Я устал. Меня знобит. Голова после вчерашнего фестиваля гудит как перегретый котел и с минуты на минуту взорвется. Моему обезвоженному организму требуется немедленное хирургическое вмешательство и покой, покой, покой.