Чтение онлайн

Тогда как Иов многого не просил. Ему не нужна была денежная поддержка. Он не просил избавить его от руки врага или выкупить его из рук мучителей. Он хотел лишь указания на те грехи, в которых его обвиняют, и которые достойны такого сурового наказания. Если они готовы перечислить эти грехи, Иов обещает замолчать (6:22–24).

«Как сильны (marats) слова правды!» – восклицает он. И всё же, он бы приветствовал такую откровенность с их стороны. Но их доводы не были основаны ни на чём, кроме инсинуаций, нелогичных заключений и придирок к словам Иова. Неужели друзья на самом деле выговаривают Иову за его слова? Слова отчаявшегося подобно Иову человека – не более, чем ветер. Они пусты, так как их порождает разум, омрачённый страданиями (6:25–26).

Со всей суровостью Иов обвиняет своих друзей в бессердечности. По его словам, эти трое «нападают на сироту» и роют яму своему другу. Ситуация выглядит так, как если бы безжалостные кредиторы пришли забрать молодого слугу после смерти должника (6:27).

Иов требует от своих друзей взглянуть на него. По его лицу они должны увидеть, что он не лжёт, отстаивая свою невиновность. Иов призывает их «пересмотреть» своё предубеждение насчёт его несчастий, чтобы из их речи исчезли несправедливые обвинения. «Правда моя», – бесстрашно заявляет патриарх, имея ввиду, что он вправе жаловаться Богу на свои страдания. Он утверждает, что сам способен определить, виновен он или нет, и отличить истину от лжи (6:28–30)5.

Г. Иов размышляет о жизни (7:1-10)

Теперь жалоба Иова приобретает новое направление. Собственные несчастья заставляют его задуматься о судьбе человечества в целом.

1. Горести жизни (7:1–5). Люди обречены на короткую тяжёлую жизнь. Время человека подобно «дням наёмника», подённого рабочего. В жаркий день такой человек «жаждет тени», которая знаменует собой окончание рабочего дня. Он с нетерпением ждёт платы, которую работодатель по закону обязан отдать ему в конце дня (7:1–2).

Подобно подневольному рабочему, Иов мечтает об окончании тяжелого трудового дня под палящим зноем, уничтожающим его тело. Он уподобляет свои невзгоды «месяцам суетным» и «ночам горестным», имея ввиду, что страдает уже достаточно долго. Он ворочается всю ночь в ожидании рассвета, который всё никак не настаёт (7:3).

Язвы на коже Иова кишат червями. Раны его, подобно растрескавшейся земле, покрыты пыльной коростой. Время от времени они лопаются и гноятся (7:4–5).

2. Скоротечность жизни (7:6-10). Иов жалуется, что его «дни бегут скорее челнока». Он не имеет ввиду, что дни его проходят быстро, так как ранее уже упоминал, что дело совсем не в этом. Скорее, речь о том, что его жизнь близится к концу, ускоряясь как «челнок» при изготовлении ткани. И что хуже всего, дни Иова «кончаются без надежды», то есть он не ожидает ни облегчения, ни избавления (7:6).

Мольба Иова обусловлена именно его безнадёжным положением. Он просит Господа обратить внимание на то, что он всего лишь простой смертный, и его жизнь быстротечна как «дуновение». Помимо этого, Иов просит Бога вспомнить, что око его «не возвратится видеть доброе». Иов уже поставил на своей жизни крест. Его удел – исчезнуть с лица земли. Бог будет искать Иова среди живых, но того уже не будет (7:7–8).

Подобно исчезающему без следа облаку, человек сходит в Шеол, чтобы никогда не вернуться. Шеол в Ветхом Завете означает не могилу, а место упокоения духов умерших. «Так нисшедший в преисподнюю не выйдет, не возвратится более в дом свой». Итак, если Бог не займётся вопросом Иова как можно скорее, может стать уже поздно, и Иов попросту умрёт (7:9-10).

Д. Иов уговаривает Бога (7:11–21)

Мысли о быстротечности и горечи жизни вызывают у Иова новый всплеск эмоций. Поэтому он говорит, что не намерен сдерживаться, и изливает всю свою душевную боль и горечь, подкрепляя тем самым свою жалобу.

Во-первых, он утверждает, что не представляет угрозы или опасности для кого-либо, что само по себе могло привлечь внимание Всевышнего. Он не море, от которого необходимо оградить землю. И он не мифическое морское чудовище, угрожающее миру. Иов здесь обращается к вавилонской мифологии, в которой морское чудовище Тиамат было убито богом Мардуком в начале творения. Литературная аллюзия на мифологию говорит о том, что Иов верит в миф, не более, чем упоминание Санта Клауса говорит о том, что кто-то верит в реальность весёлого эльфа. Древние видели в неспокойном море угрозу существования цивилизации. Делом Бога было наблюдать и ограничивать это «чудовище». Иов доносит мысль о том, что он ни для кого не представляет угрозы. Почему же Бог так стремится погубить его? (7:12).

Во-вторых, Иов утверждает, что он слишком слаб, чтобы заслуживать непрекращающихся страданий, причиняемых ему Богом. В обычных условиях страдающий может найти покой хотя бы во время сна. У Иова такой возможности нет. Во сне его преследуют кошмары и видения6. Одним из проявлений болезни Иова является постоянное ощущение удушья. По словам Иова, из-за постоянных кошмаров он хочет прекратить дышать и, наконец, умереть. В результате болезни Иов настолько исхудал, что сквозь его кожу проступают кости. Вот почему он так жаждет смерти (7:13–15).

В-третьих, Иов вопит к Господу о том, что жизнь ему отвратительна и ненавистна. У него пропало желание жить, и он просит Бога оставить его, то есть прекратить его страдания. Этим он соглашается со своими друзьями в том, что его болезнь исходит прямиком из руки Божьей. Если бы только Господь пожелал отступить от Иова, его боль бы утихла. Чтобы убедить Бога отойти от него, Иов упоминает скоротечность своей жизни: «Не вечно жить мне». Мы видим, что патриарх жаждет передышки от мучений перед своей неминуемой смертью (7:16).

В-четвёртых, он говорит о том, что слишком незначителен, чтобы требовать неусыпного внимания Всевышнего. Почему Бог так «ценит», то есть считает важным, человека, делая его объектом таких продолжительных страданий? Почему всесильный Бог «обращает внимание» на ничтожного человека? Неужели у Бога нет других дел, кроме как «посещать» человека каждое утро и «испытывать» его каждое мгновения дня? (7:17–18).

В-пятых, Иов полагает, что Богу следует дать ему хотя бы минутную передышку. «Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдёшь от меня?» По крайней мере, Бог мог бы приостановить страдания Иова, чтобы тот мог «проглотить слюну». Похоже, это вошедшее в поговорку выражение обозначает краткий период времени, достаточный для того, чтобы сглотнуть (7:19).

В-шестых, Иов утверждает, что грех не может повлиять на Бога и поэтому не может быть причиной страданий человека. Эта мысль ещё не раз проскользнёт в книге. Бог настолько возвышен, что никакие дела человека, добрые или злые, не способны его затронуть. Иов называет Бога «стражем» (notser) людей. В этом титуле кроется обвинение. Иов считает, что Бог постоянно высматривает грехи человека, ища причину подвергнуть его страданиям. И на данный момент Бог сделал Иова своим «противником». В результате Иов оказался настолько измотан собственной жизнью, что «стал самому себе в тягость» (7:20–21).

В-седьмых, Иов заявляет, что Богу следует попросту простить Иова, какой бы грех он не совершил, вместо того чтобы продолжать наказывать его за проступок, о котором Иов даже не знает. «Снятие беззакония» позволило бы отношениям восстановиться. Несчастный патриарх уже готов «лечь в прахе», то есть умереть. Случись это, для Бога будет уже поздно искать Иова. Скрытый смысл состоит в том, что Господу будет не хватать Своего старого друга, когда тот умрёт (7:21).