Чтение онлайн

Следующие четыре стиха обращаются к ночи. Иов хочет, чтобы густой мрак покрыл сверкающее звёздами ночное небо пустыни. В этой в очередной раз очеловеченной ночи не должно быть радости. Пусть она будет «безлюдна», и пусть в ней не случится никакого празднования новой жизни (3:6–7).

Эта ночь зачатия должна быть проклята теми, кто, по поверьям тех времён, имел силу проклясть день, сделав его гибельно тёмным. Эти заклинатели были способны «разбудить левиафана», то есть дракона. В воображении поэта мрачные облака, поглощающие свет дня или ночь, сравниваются с исполинским драконом. Считалось, что колдуны обладали силой привести этого дракона в движение (3:8).

Иов просит, чтобы померкли «звёзды рассвета её», которые обычно провозглашают начало дня. Ночь его зачатия не должна увидеть «ресниц денницы», длинных лучей утреннего солнца, пробивающихся из-за облаков.

За что же Иов призывает такое горькое проклятие на ночь, в которую он был зачат? Он делает это потому, что эта ночь не предотвратила зачатие и «не затворила дверей чрева матери моей». Иов проклинает ночь за то, что она преступно допустила это событие.

Б. Он предпочитает смерть выживанию (3:11–19)

Но поскольку зачатие и рождение уже случились, Иов вопрошает, почему же он не умер во младенчестве. Высокая младенческая смертность была бичом древнего мира. Иов считает, что ему не повезло в том, что он дожил до своей зрелости. Ему стоило было умереть или сразу после рождения, перед тем как его возложили на колени отца15, или, по крайней мере, до того, как мать начала кормить его грудью (3:11–12).

Умерев во младенчестве, он бы теперь «лежал и почивал». Он бы воссоединился с царями и советниками прошлого, известными своими масштабными стройками или богатством. Мысль Иова состоит в том, что после смерти он пребывал бы с благородными, и даже прославленными мужами прошлого. Тогда как в его настоящем состоянии даже «отверженные, люди без имени, отребье земли» насмехаются над ним (напр. гл. 30). Итак, Иов горько сожалеет о том, что не умер ещё во младенчестве (3:13–15).

Размышления об этом приводят его к следующей мысли. Ввиду его нынешних страданий было бы лучше, если бы он родился мёртвым, так никогда и не увидев свет. Итак, желанием Иова было, чтобы его не зачинали, он не родился вообще, родился мёртвым или, по крайней мере, умер во младенчестве. Любой из этих исходов видится ему лучшим, чем те страдания, которые он вынужден переносить (3:16).

По мнению Иова, смерть несёт мир и покой людям всех чинов и званий. В смерти угаснет гнев нечестивых, а уставшие от невзгод найдут покой. Узников больше никто не будет заставлять трудится, а малые и великие станут равными. Иов жаждет освободиться от страданий плоти, но он не допускает даже мысли о самоубийстве. Для праведника жизнь – это бесценный дар Бога, который только Он волен забрать назад (3:17–19).

В. Он предпочитает гибель мучениям (3:20–26)

В завершение своей жалобы Иов вопрошает, почему Бог попросту не забирает жизнь у тех, кто страдает вместо того, чтобы позволять им влачить их жалкое существование? Иов не может понять, зачем Бог даёт свет и жизнь страдальцам и «огорчённым душею». Хотя здесь Иов не упоминает Бога напрямую, этот пассаж представляет собой косвенную критику Господа. Слово «огорчённым» в тексте мы находим во множественном числе. Иов уверен, что в мире множество людей в том же бедственном положении, что и он, и патриарх попросту не понимает, почему Господь позволяет всем этим несчастным жить (3:20).

Иов заключает, что, подобно ему самому, многие «ждут» смерти. И как охотники за сокровищами лихорадочно копают до изнеможения, так и эти страдальцы, надрываясь и изнемогая, умоляют Бога о смерти. Такие люди поистине радуются, когда настаёт их время сойти в могилу (3:21–22).

Далее Иов обращается от общих принципов, изложенных в стихах 20–22, к собственному случаю. Чувствуя себя в ловушке горестного существования, он полагает, что путь его закрыт, а от его прошлой жизни Бог отгородил его мраком. Это относится не только к его физическому состоянию, но и к сумятице в голове, вызванной попытками рационально объяснить свою участь. Иов оказывается в физическом, эмоциональном, психологическом и богословском тупике (3:23).

Жалоба заканчивается стихами 24–26, в которых описаны дальнейшие страдания, переживаемые Иовом. Он жалуется на то, что «вздохи мои предупреждают хлеб мой», говоря о том, что не может даже думать о еде. В его состоянии не до еды, зато стоны его «льются как вода», широким и неудержимым потоком. Всё, чего он ужасался, постигло его, всё, чего он боялся – пришло. Невзгоды накрывают его подобно морским волнам, но и между ударами волн ему нет покоя. Не успев оправиться от одного несчастья, он тут же сталкивается со следующим (3:24–26).

Эта откровенная и горькая жалоба и создаёт почву для будущих дебатов Иова с друзьями. Слова и точка зрения Иова потрясают их, на что они отвечают речами, записанными в следующих главах.

1 См. обсуждение под разделом «Название книги» в предыдущей главе.

2 Сын по имени Уц был у Арама (Быт. 10:23), у Нахора, брата Авраама (Быт. 22:21) и у Дишана (Быт. 36:28).

3 Одни предполагают, что Уц – это область в Едоме к юго-востоку от Мёртвого Моря (напр. Плач. 4:21), другие же определяют это место как область Башан, к югу от Дамаска.

4 В тексте говорится, что «сыновья его сходились, деля пиры каждый в своём доме в свой день». Существует мнение, что дети Иова устраивали праздник урожая в конце года. Менее вероятно, что автор описывает бесконечную череду ежедневных празднований.

5 Буквально этот древнееврейский глагол означает «благословил». Переводчики считают это эвфемизмом, привнесённым переписчиком. Мысль о том, что кто-то может проклинать Бога, слишком отвратительна, чтобы увековечивать её. Замена глагола «проклясть» на «благословить» встречается в Иов 11:1; 2:5, 9; 3 Цар. 21:10, 13; Пс. 9:3. На Востоке, когда человек приветствует или прощается с другом, он благословляет его. В соответствии с этим обычаем, слово «благословить» могло означать «распрощаться», то есть отречься.

6 Ангелы упоминаются в Книге Иова несколько раз. Мы видим, что человек может обращаться к ангелам с мольбой о сочувствии во времена тяжких преследований (5:1). Ангелы исполняют обязанности толкователей между Богом и человеком (33:23). Ангелы формируют Божий совет (15:8). Ангелы уже существовали, когда создавался мир (38:7). Они названы святыми, так как могут напрямую обращаться к Богу (5:1; 15:15). Будучи чистыми, по сравнению с Богом они нечисты (4:18; 15:15).

7 Как это часто встречается в Ветхом Завете, имя нарицательное и артикль образуют имя собственное.

8 Слова «раб мой» применяются к Моисею (Исх. 14:31), Халеву (Чис. 14:24), Давиду (2 Цар. 7:5, 8), Зоровавелю (Агг. 2:23), Навуходоносору (Иер. 25:9) и пророкам (напр. 4 Цар. 9:7).

9 Из Савы, местности, вероятно расположенной неподалёку от современной Медины в северной Аравии, приходят савеяне. Расположение Савы подробно обсуждается в книге M. Pope, Job in The Anchor Bible (Garden City, NY: Doubleday, 1965), p. 13.

10 Закон Моисея явно запрещает стричь волосы в знак скорби (Лев. 19:27–28; Втор. 14:1).