Чтение онлайн

А в итоге шум, стыд и позор!

Подойдя к двум Георгиям, погрузил их в сон, Александровича велел грузить в мой экипаж, а Михайловича с остальной свитой — в оставшиеся.

«Как хорошо, что отговорил Элли встречать этих на вокзале, Inconfortable», — думал я, трясясь в экипаже.

У Тверской площади велел остановить кортеж. Подбежавшему Герману Германовичу дал распоряжение поселить всех гостей в гостинице «Дрезден», с которой ранее была оговорена такая возможность.

А мы двинулись в Кремль.

Из записей дневника Георгия Александровича , второго сына Александра Александровича Романова, Императора и Самодержца Всероссийского.

4 июня 1891 год

... Я очнулся от тряски, передо мной открывался вид на Воскресенские ворота, а рядом со мной сидел дядя Серж.

— Приведите себя в порядок, Георгий, — голос его был сух и строг. — Мы сейчас остановимся и зайдем поклониться в Иверскую часовню.

Дядя был всегда поборник церкви, за что его тихонько меж родни называли Херувимчиком.

Самое главное, что я себя чувствовал отлично, слегка сонно, и чувствовалась небольшая усталость, но меня не лихорадило, не мучило похмелье, и главное - мою грудь не разрывал кашель!

Конечно, сразу это всё я не осознал, но когда мы вышли из часовни, и я, забывшись, втянул воздух полной грудью и не закашлялся...

А дядя говорит:

— Что, хорош воздух московский? Целебен! — и пошёл в коляску садиться как ни в чём не бывало. Мы уселись, только теперь я сел в ландо на противоположной стороне от Сергея Александровича.

Нас встретили в Кремле молебном и колокольным звоном. Было благостно и благочинно.

Тетушка Элли была изумительно женственна и прекрасна - дяде, конечно, очень повезло.

Трапеза прошла семейно, у меня было постоянно чувство эйфории на душе.

И не было проклятого кашля.

Оказалось, что Гоги и моих адъютантов оставили в гостинице, и покои, что мне определили, были скромны и унылы. Мне очень хотелось помчаться к своим homme a soi, но не хотелось обижать дядю своим liberte. А ещё не было папирос, совсем!

Я позвал лакея, и оказалось, что ни Сергей, ни его окружение совсем не курят табак.

Cela m'etonne!

И когда всё же решился выйти, случилось это...

Я метался по своим покоям, как по клетке мечется тигр, не было не только папирос, но даже нюхательного табаку, и послать за ними было некого. Тогда решился выйти из комнат и спросить табаку у охраны, что стояла на карауле при входе во дворец. И, находясь в задумчивом состоянии, открыл дверь и быстро вышел в коридор.

И столкнулся с ней..

Она несла какие-то письма и в полумраке коридора не смогла увернуться. Мы столкнулись, и бумаги разлетелись веером, а сама она начала падать, но я подхватил её за талию и прижал к себе...

Это было наваждение и очарование. Я тонул в её глазах и не мог оторваться, не мог выпустить из своих рук тонкий стан, не мог надышаться её ароматом, и единственное, что сейчас желал, это никогда её не отпускать.

Не знаю, сколько я так стоял и держал на руках свою мечту, но, в конце концов, её голос достучался до моего разума.

...- Ваше Императорское Высочество, Вы меня компрометируете… - тихой весенней капелью прозвучал её голос.

Мне казалось, что якорную цепь проще разорвать, чем мне разомкнуть свои объятья и выпустить из них Её.

Но она просит, и я подчинился.

– Прошу прощения за мое поведение, Мария Петровна.

Да, это была наша первая встреча наедине. Мы были представлены друг другу, но мы были малы возрастом, и все, как, собственно, и всегда, прыгали вокруг Ники.

Впрочем, надо заметить, что юная княжна Трубецкая обычно не участвовала в этих хороводах.

А когда помогал ей собирать бумаги, которые из-за меня были рассыпаны, мы соприкоснулись пальцами, и словно огонь вспыхнул у меня перед глазами.

Мы распрощались в смущении, и я зашёл обратно в покои, забыв о папиросах и табаке.

Я забыл обо всем, в моих мыслях была только Она.

5 июня 1891 года

Москва. Кремль. Николаевский дворец.

Завтрак я принимал в кабинете. Почти всю ночьзаписывал и систематизировал информацию, что помнил из своего мира. Конечно, одной ночи не хватит мне, чтобы всё записать, даже, думаю, и месяца не хватит. Но если ничего серьёзного не произойдёт, то должен справиться достаточно быстро.

Кофе и булочки в кабинет мне принесла Элли, пожурив меня за постоянную работу.

Чуть позже появился Джорджи, вид он имел возбуждённый и слегка суетливый. Стесняясь, вошёл в кабинет и стал молча топтаться у двери. Поймав его взгляд, приподнял вопросительно бровь.

– Дядя, помоги!
– с этими словами Георгий уселся в кресло напротив стола.
– Я влюбился! Не хочу спать, хотя за всю ночь не сомкнул глаз! Нет аппетита, жажду только Её! Я даже курить не хочу, хотя до встречи с Ней меня мучило это желание!

– Влюбился? А когда ты успел? И в кого?
– мне стало ужасно любопытно, где этот «моряк» успел познакомиться с дамой, а главное, влюбиться в неё.
– И тебе не кажется, Георгий, что пока ты болен чахоткой, тебе не стоит заниматься матримониальными планами?

Мой племянник молча смотрел на меня своими очами, цвета северного моря, губы его были сжаты в тонкую линию, и в какой-то момент он всё же не выдержал моего прямого взгляда и чуть потупил глаза.

– Мне показалось, что я исцелился. Меня не мучил кашель с тех пор, как мы с Гоги... хм...