Чтение онлайн

На том и закончился вчерашний приём.

__________________________________________________________________

Ночь сегодня была «воровская». Небо заволокло низкими тучами, и вот-вот собирался упасть дождь на дорожную брусчатку, дабы смыть пыль, грязь и нечистоты с ладоней - площадей Москвы.

В этой темноте мне было очень комфортно и приятно. Моё тело после ритуала стало двигаться более точнее и быстрее, сильнее. И даже в этой непроглядной темноте подворотен и крыш домов, я чувствовал тени и мог раствориться внутри них.

Мне давно не было так легко и свободно, и эта предгрозовая темнота дарила некое чувство эйфории. И позволив себе немного подурачиться, запрыгнул на крышу каретного сарая, в котором должен был встретиться с Окунем.

Отсюда открывался вид не ахти, но меня устраивал и он.

Пробежавшись по коньку крыши, вскочил на печную трубу. Встал на самый краешек и, балансируя на одной ноге, окончательно от восторга потерял связь с реальностью.

…-Чему ты радуешься, Студент? – задавал мне один и тот же вопрос капитан, вот уже как год подряд.

– Я радуюсь жизни, командир! – всё так же отвечал я ему.

Из задумчивости меня вырвал тонкий укол опасности. На крышу кто-то забирался. И, на мой взгляд, делал это шумно и неуклюже. В общем, явно лез человек, и скорее всего босяк из Хитровских.

Я соскользнул со своего постамента в тень и стал ждать своего гостя. А тот шлёпал босыми ступнями по черепице, тяжело и грубо, как самый обычный человечек. Он совсем не понимал, куда надо ставить ногу, и как её требуется отрывать от поверхности, на которую до этого опирался. Ему было чуждо понятие баланса, и, конечно же, он не чувствовал плотность воздуха.

Но это было не самое главное.

Главным был запах! Как можно так противно вонять?! Как можно столько не мыться?!

Но в его движениях меня кое-что зацепило, и это было что-то очень знакомое. Точно!

К трубе, в тени которой я ждал Хитрованца, крался подросток женского пола.

И именно это её и спасло. Ну, ещё, конечно, моя бережливость. Мне очень нужны были нормальные «кадры», а их, как известно, во всех Мирах надо подбирать самому.

Наденька очень не любила зеркала. А точнее то, что они отражали, когда она к ним подходила.

Купеческая доченька Надюша не была ни уродиной, ни особой красавицей.

В детстве у неё были красивые выразительные глаза, аккуратный носик с маленькой горбинкой и чуть припухлые алые губки; правильный овал лица обрамляли прекрасные тёмно-русые локоны.

Но сначала исчезли локоны – их пришлось состричь из-за болезни. Потом умерла мама.

Несколько месяцев назад была весёлой красавицей, женой состоятельного купца и любящей мамой, на которую многие засматривались. А теперь она, бледная тень той, чей образ просили написать знаменитые художники...

После же, когда она осталась с безутешным отцом, который души ни чаял в своей Надежде, и не хотел искать замену своей любимой, фигура доченьки совсем стала походить на папину, а он был очень широкоплечим и с узкими бёдрами мужчиной. И Наденька стала слишком похожа на мальчишку. Так похожа, что купец стал обучать её разным ухваткам, которым учил его старшина, потомственный казак, когда он воевал как вольноопределяющийся, на туречине.

И вот - угловатая фигурка, широкие плечи, почти полное отсутствие женских прелестей… От мальчика Надюшу отличало только то, что у тех висит что-то между ног, а у неё ничего такого нет.

И это удручало ещё сильнее. Ведь всё, что её окружало, говорило ей: «Этот мир мужской, всё самое интересное для них, и только они могут владеть этой вселенной». Хотя в своей массе они были менее умны, чем знакомые ей женщины. А иногда и явно глупы.

Её любимая мамочка, так рано умершая, много рассказывала, как надо общаться с мужчинами, чтобы достичь желаемого. А единственная причина, почему именно так надо делать, был аргумент силы.

Просто они сильнее. Всё.

И если у тебя есть «висюлька» между ногами, то перед тобой открыты почти все двери. Ты мог стать кем угодно.

У Нади была широкая папина фигура, и её мамочка, когда пыталась ободрить кровиночку, приводила в пример Российских императриц, которые вовсе не были миниатюрными.

А после занятий с отцом она удивительно становилась похожа на мальчишку, что только-только сбежал с уроков.

Но именно такое телосложение и поведение её спасло.

После пожара на складах, из-за которого и погиб её отец, всё имущество досталось местным богатеям, у которых вдруг нашлись долговые записки Надиного отца. Её же, как сироту, отправили к родственникам в Москву, к троюродному брату мамы. «Можешь просто называть меня дядюшка» - так он представился Наденьке.

То, что она пережила в доме своего родственничка, Надя никому и никогда не расскажет. Самое страшное, противное и унизительное, что только могло произойти с ней, осталось там, среди обоев старого московского маленького особняка. Она потом сожгла эту память - в том же огне, что сжёг «дядюшку», его жену и их сына - мелкого мерзавца, что глумился и издевался над ней не меньше, чем его отвратительный отец.

Дом этот был, оказывается, известным местом: в нем обучали маленьких «племянниц» для других «дядюшек». А приходили туда и полицейские, и клирики, и разные, но достаточно известные представители московского общества...

Но Надежда была слишком похожа на своего отца не только внешне, но и твёрдым упрямым характером.

Взяв старую одежду сыночка «дядюшки», выбралась на осенние московские улицы, попутно расплескав канистру керосина по всему первому этажу.

И ушла, освещая себе путь огнём горящего прошлого.

Но один момент она упустила, да и не могла знать: ведь она была из хорошей и обеспеченной семьи.

А на Хитровке знают все: если девка на улице хочет жить, значит, путь у неё только один - проституция. И не важно, сколько тебе лет. На всякий возраст найдутся охочие людишки, и если малышка, так «это» ещё и дороже.

Но ей повезло: мальчишка, что ей встретился на Сухаревке и привёл на Хитровку, был деревенский и «босячую» жизнь не любил, да и воспитан был с уважением к женщинам. Претило ему такое гнилое и собственническое отношение к людям. И когда понял, что передним девчонка, решил не сдавать её.

Она тогда назвалась Назаром, ну или Назарием, а если по-простому, то Назей.

Но местный «воробей» (старший среди беспризорников) назвал её Рыбой.

Она только через год узнала, что это не было позорным прозвищем. А этого пришлось биться с мальцами и каждый раз сдерживать слёзы боли и обиды, что пытались вытечь через её красивые глазки.