Князь Московский
Шрифт:
А вот слухи были. И они порочили имя династии. И хоть сам Саша не верил им, но после всего что произошло за последнее время с его младшим братом, требовалось разобраться досконально с пристрастиями «херувимчика».
Слухи требовали опровержение либо подтверждения.
А тут такой конфуз.
Тело Иванова буквально собирали по частям, его будто размазало чем-то. Если бы здание Николаевского дворца не было столь укреплённым, то ударная волна пробила бы стену напротив кабинета.
И как показывает полицейское расследование, эпицентр «взрыва» находился прямо там, где стоял Сергей, но направлен был от него в сторону выхода из помещения. В его кабинете даже стёкла остались целы, да и сам братец ничуть не пострадал. Хоть и находится сейчас в странной летаргии. Получается это был даже не взрыв, а очень сильный толчок. Очень-очень сильный…
Александр гнал от себя эту мысль, но она всё чаше и чаще влезала в его голову.
Сверхъестественные силы…
Он со страхом и трепетом взирал на эти свои выводы как-бы со стороны. Да, он видел себя в зеркало и понимал, что обычному человеку невозможно подобное.
Но исцеления хоть как-то вписывались в общую картину мира. Даже его изменение размера талии и общее омоложение здоровья, с большим трудом, но помещались в церковную концепцию мироустройства.
Но взрывы!
Человек, который буквально размазан по обломкам дверей, что выдраны из проёма!? И трещины на штукатурке на противоположной стене от кабинета?!
Это было страшно…
Глава четвёртая.
Когда она проснулась за окном было уже светло.
Слышался обычный уличный шум; стук копыт, скрип телег. Кто-то с кем-то шумно здоровался и где-то ругались мужички. И всему этому шуму аккомпанировал многоголосая воробьиная ругань.
Глаза не хотели открываться, было чудесно и очень уютно нежится на чистых и мягких простынях.
Чистое тело и хорошо вымытые волосы, отсутствие вшей и аккуратно обстриженные ногти.
Она всем телом ощущала эту благословенную чистоту и свежесть.
Это ощущение переносило в далёкое детство, когда ещё жили на этом свете её любимые папа и мама. Когда она была такой маленькой и радостной, и жизнь состояла из веселья, беззаботности и уюта...
Но теперь эти счастливые воспоминания приносили только боль и горечь утраты...
Раньше, после смерти родителей, они приходи к ней только ночью.
А теперь они стали приходить к ней и днём, вечером, утром ...
Она будто пыталась выплакать все те слёзы, что сдерживала долгие два года, что прошли после смерти родителей.
И сейчас, когда жизнь её стала налаживаться, и больше не требовалось искать себе пропитание, когда страх разоблачения перед Хитровскими мальчишками больше не довлел на неё, и она теперь может посетить уборную тогда, когда хочет, а не когда будет точно уверена, что её не увидят!..
Теперь ей можно было плакать...
Она свернулась клубочком под тёплым одеялом и слёзы сами стали литься из глаз...
«Не плачь, все там будем», услышала она тихий голос как бы из ниоткуда.
Надя оцепенела от неожиданности и страх сжал её сердце. Она вся превратилась в слух, пытаясь понять кто это в её комнате.
«Ну и что ты замерла? Долго ещё будешь прятаться под одеялом?»
— Кто здесь?
– тихонько проговорила Надя так и не вынырнув из-под одеяла.
«Не знаю. А кто здесь?» казалось, что невидимый собеседник пожал плечами.
— Это я здесь! — проговорила она с лёгким возмущением. — Вы, что дразнитесь?!
«Не в коем случае! Просто не понимаю вопроса» ...- спокойный, и явно мужской голос звучал непонятно откуда, но был отчётливо слышен.
Буд то говорили прямо в голове...
Надя резко села, и стянув с головы одеяло, стала осматриваться по сторонам.
От резкого движения кровать жалобно скрипнула, и сразу же дверь в комнату открылась, и в спальню девушки вплыла её горничная, она же повар, она же экономка, она же нянечка, она же Фёкла Фоминична.
Была она круглолица и круглобока, будто ожившая сдобная булочка – пышнотелая и румяна. Чистое и аккуратное домашнее платье, и белоснежный передник дополняли эту уютную композицию.
— Ой, барыня, а вы проснулися! А я-то слышу, что кроватка ваша скрипнула и думаю, надо вам водички дать, умыться требуется. Да и ведёрочко отхожее, вот. Дом то этот не богатый, фаянсовых разных штук и нету...
Она сыпала и сыпала словами, вплетая в них и дворовые новости, сплетни и заботливые слова, обращенные к молодой хозяйки. При этом вовсе и не слушая ответов, да и не успела бы Надя ей ответить, слова из её нянечки лились безостановочно.
Сама Фоминична имела небольшой рост, и вкупе с объёмными телесами, напоминала Наде курочку – наседку, что беспрестанно квохчет над своими цыплятами.
Быстро двигаясь по достаточно большой и светлой комнате, споро расставила ширму поставила туда отхожее ведёрко. Распахнула тяжёлые шторы, при этом не на миг не замолкая
Надя даже опомнится не успела, как была вынута из кровати, ножки её были вдеты в тёплые тапочки, а сама была усажена за ширму на «нужник».
Сидя на удобном стульчаке, Наденька с удивлением и некоторой боязливостью прислушивалась к словам и действиям своей домашней управительнице.
Надя жила в этой квартире четвёртые сутки, но так и не смогла привыкнуть к кипучей деятельности своей няньки.
За полтора года своего нахождения на улице она отвыкла от проявлений заботы и добросердечности, а после «дядюшкиного» дома окончательно потеряла веру в доброту и милосердие.
Но та встреча с мальчишкой – Матвеем, на Сухаревской толкучке, где она пыталась продать вещи, которые прихватила, убегая из горящего дома родственника. В её понятии о мироустройстве опять произошёл переворот.
Этот мелкий босяк толкнул её при встрече. Да так сильно, что Наденька упала. А тот увидел это и …извинился. И помог встать, и чаем с хлебом и сахаром накормил. А после выслушал её хоть сам и не любопытствовал, да и помог с ночлегом. Просто так помог, без условий и оплаты…
А потом опять спас ей жизнь, тем что не выдал, никому что она девчонка, и помог найти кров и пропитание. А после помогал и оберегал, не давая даже мысли закрасться местным обитателям в голову, что сними бок-обок живёт женский пол.
А главное, ничего не требуя взамен своего доброго к ней отношения. Он был для неё лучиком солнца в беспроглядной тьме трущоб Хитровки.
Да, это было грязно и страшно. Были насекомые и жуткая вонь. Люди, что походили на чудовищ внешне, так как были грязны и опухши от постоянного пьянства. Да и внутренне они порой тоже были чудовищами…
А там, у «дядюшки», все люди были чистые и ухоженные. Но они были ещё большими монстрами, чем хитровская голытьба.
Эти напыщенные и благовоспитанные горожане, что посещали «весёлые вечера» родственничка. Тихие и мирные игр в карты, где на кону часто бывали юные отроковицы...